Фольклор

Записи с меткой «загадки»

Загадка получила приговор со времен Аристотеля, который называл ее хорошо составленной метафорой. В. И. Даль писал, что загадка — это "иносказанье тож намеки, окольная речь, обиняк, краткое иносказательное описание предмета, предлагаемое чтобы разгадки". Наиболее точное определение загадки принадлежит В. П. Аникину: "Загадка — это поэтическое замысловатое описание какого-либо предмета сиречь явления, сделанное с целью испытать сообразительность человека, равно как и с целью привить ему поэтический созерцание на действительность".

Загадка состоит из двух частей: загадки (вопроса) и отгадки (ответа), которые между собой связаны. В загадке тем иначе иным способом "зашифрована" отгадка. Это может быть метафора или другое пример — не случайно народ сложил загадку о загадке: Без лица в личине.

Истоки загадок восходят к тайной речи первобытного общества — загадки распространены у всех народов, задержавшихся в своем историческом развитии. Враждебную силу следовало перехитрить, для обеспечить благополучие себе и своему роду. В обрядах инициации посвящаемый испытывался с помощью загадок — без знания тайной речи юноша не мог стоить мужчиной. Загадки встречаются в мифологии древних народов (например, в древнегреческих мифах). Русские загадки по происхождению также связаны с условной речью — зашифрованным языком охотников, с обрядами и магическими действиями, направленными на заклад урожая и успеха в скотоводстве и земледелии. Как уже указывалось исследователями, знаменитый русский путешественник XVIII в. С. П. Крашенинников отметил часть древней тайной речи у русских охотников на соболя. Артель избирала "передовщи-ка", он назначал себе помощников и наказывал им, между прочим, "дабы по обычаю предков своих ворона, змею и кошку прямыми именами не называли, а называли б верховым, худою и запеченною". Дальше Крашенинников писал: "Промышленные сказывают, что в прежние годы много больше вещей странными именами называли, например: церковь — востроверхою, бабу — шелухою или белоголовкою, девку — просты-гою, коня — долгохвостым, корову — рыкушею, овцу — тонконогою, свинью — низкоглядою, петуха — голоногим и прочее…" Крашенинников отмечал, который все эти слова, кроме замены вялый, змеи и кошки, оставили, то есть не стали употреблять2. У русских отзвуки загадок древнего периода сохранились в былинах, сказках, песнях (например, многие подблюдные песни имеют форму загадок: не описывают судьбу человека, а подменяют ее описанием предмета сиречь действия). Прочитать остальную часть записи »

Наиболее ранние из известных нам исторических песен отразили события середины XIII в., когда отдельные русские княжества пытались остановить полчища Батыя.

В песне "Авдотья Рязаночка" рассказывается о трагедии 1237 г.: старая Рязань была стерта завоевателями с лица земли, а ее жители убиты или угнаны в зависимость. В песне настойчиво повторяется общее место — изображение этого бедствия:

Да й разорил Казань место подлесные Разорил Казань-де город на-пусто. Он в Казани князей бояр всех вырубил, Да и княгинь боярыней — Тех живых в полон побрал. Полонил он народу многи тысячи. Он повел-де в свою землю турецкую <…> Прочитать остальную часть записи »

Заклички и приговорки — генетически наиболее древние формы детских словесных игр. По происхождению они связаны с календарными обрядами взрослых, а также с древними заговорами и заклинаниями. Заклички — это песенки, обращенные к природе (солнцу, дождю, радуге) и выражающие призыв сиречь просьбу. Содержание закличек было близко заботам и чаяниям земледельцев: потребность дождя иначе, напротив, солнышка. Дети обращались к силам природы как к мифологическим существам, старались их умилостивить, обещали жертву: Прочитать остальную часть записи »

Приговоры — это рифмованные или ритмизованные поэтические произведения. В Костромской области после приезда свадебного поезда разыгрывалась случай выноса елочки — девьей красоты, что сопровождалось большим приговором. Елочку выносила одна из подруг невесты, она же произносила приговор. В построении приговора присутствовала импровизация (ср. два варианта в Хрестоматии), однако палка был единый. Приговор начинался со вступительной части, в которой фантастически-возвышенно изображалась обстановка горницы. Использовались эпитеты, идеализирующие окружающие предметы: …Ко столику подхожу, ко дубовому подхожу, Ко скатертям ко браным, Ко напиточкам медяным <медовым>, Ко яствам сахарным, Ко тарелочкам золоченым. Ко вилочкам точеным, К ножичкам булатным, К вам, сватушкам приятным. после произносилось приветствие поезжанам. Их идеализация могла получить эпическое развитие: они ехали за невестой чистыми полями, зелеными лугами, темными лесами… тяжкий путь женихова поезда передавали гиперболы. Гиперболы использовались и в другой эпической части — в рассказе о том, будто девушки добывали и украшали елочку: …По башмачкам истоптали, По чулочкам изорвали. Зелёну ёлочку ломали. По перчаткам изорвали, сообразно колечечку сломали… Елочка была главной героиней. Ей произносили величание, в конце которого на ней зажигали свечки: …Хороша наша девья крса <краса>, Разнарядно она нарядна. Алым ленточкам разувешана. Разным бантикам разубантена. Дорогим камням разукрашена. Восковым свечам разоставлена. Алы ленточки алели, Разны банты голубели, Дороги камни разливалися, Восковы свечи разжигалися.

Далее совершался обход присутствующих и приглашение платы за елочку. Начинали с жениха, затем обращались к дружкам, свахам, сродничкам. Способы, которыми побуждали "одаривать" красоту, были разные: например, загадывали загадки. преимущественно часто одаривания требовала рифма: Вот вам последнее словечко: Подарите мне на золотое колечко. Скажу я словечек пяток — Подарите мне на шёлковый шаль. Сватушка, у которого красная рубашка, — Кладите пятирублёвую бумажку: А в голубой — Кладите по другой…

Каждый одаривающий гасил свечку. если все свечи были погашены, девушка, произносившая приговор, обращалась к невесте. Она говорила о неизбежном расставании с красотой и относительный утрате невестой навеки ее девичества. Елочку выносили из избы, невеста плакала. Через всю игровую ситуацию красной нитью проходила психологическая параллель посреди елочкой-девъей красотой и невестой. Прочитать остальную часть записи »

Русская свадьба сохранила следы ранних исторических периодов с их брачными отношениями. Наиболее архаичны отзвуки домоногамных (групповых) форм брака, восходящие к матриархату. По своему исконному смыслу церемония является женской инициацией, посвящением девушки-невесты в группу матерей. Древний коллективный характер таких посвящений отражен в де-вйшнике.

В брачных обычаях периода матриархата инициатива принадлежала женщине, нормальным явлением было самопросватыва-ние девушек. В патриархальном обществе все изменилось. Основная свадебная пьеса развертывалась вокруг похищения невесты (ее прятали от жениха, преграждали дорогу женихову поезду, разыгрывали сцены доступа жениха во двор, в горницу — и проч.). Подчеркивалось активное начало со стороны жениха и ритуальное "уклончивость" невесты выходить замуж. В доме невесты пели песни, в которых приезд жениха изображался как ветер, буря, самопроизвольно же он назывался разорителем и погубителем. Все это следы драка-умыкания, то есть такого, в котором невесту похищали (прежде насильственно, а позже по взаимному уговору).

Следующая форма брака — "купля-продажа", существовавшая, по-видимому, у полян. Жених принужден был платить за невесту вёно, аналогичное известному у мусульман калыму. В русской свадебной игре разыгрывались сценки выкупа места рядом с невестой, ее косы (alias ее самой, что было равнозначно), приданого. Выкуп был небольшой, едва символический: подарками, угощением, мелкими деньгами. Иногда следовало отгадать загадки ("Кто краснее солнышка, кто светлее светла месяца?"). нераздельно из предсвадебных ритуалов назывался рукобитье: сваты и отец невесты "били по рукам", как желание заключая торговую сделку ( "У вас товар, у нас купец "). Впоследствии вено было заменено приданым. Прочитать остальную часть записи »