Фольклор

Записи с меткой «труд»

Помимо заумных известны считалки-числовки и преимущественно популярные среди детей сюжетные считалки. Числовки могут быть бессюжетными, кумулятивными и с зачатками сюжета ("Раз, два — кружева…’). Сюжетные считалки заимствуют отрывки из колыбельных песен, песен и частушек взрослого репертуара, из детских игр, дразнилок, из популярных детских стихов (С. Михалкова, К. Чуковского и др.). Некоторые тексты очень устойчивы. Например, и в XIX, и в XX вв. фольклористы записывали в разных местностях варианты считалки "Катилася торба С высокого горба…".

Игровые приговорки и припевки были включены в игровое действие и способствовали его организации. питание этих произведений определяла сама игра.

В играх дети изображали семейный быт и трудовые занятия деревни, что готовило их ко взрослой жизни. В детских играх сохранились отзвуки древних языческих игрищ ("Костромуш-ка ), следы почитания огня ("Курилка’), солнца ("Золотые ворота ") и других объектов. К детям изредка переходили хороводные игры взрослой молодежи. Некоторые игры младших детей возникали как инсценировки прибауток. Прибаутки вносили в игру кумулятивную композицию, а в сопровождающий ее словесный цепь — ритмичность, звукоподражания и проч. Прочитать остальную часть записи »

В основной массе пословиц и поговорок нашли художественное воплощение все стороны трудовой деятельности и взаимоотношений людей: любовь и дружество, вражда и ненависть, отношение к науке, знаниям, природе; в них совершенно характеризуются нравственные и моральные качества человека. В пословицах и поговорках нашла отражение любовь русского народа к Родине и готовность отстоять ее через захватчиков: Своя земля и в горсти мила; Человек без Родины — что соловей без песни; С родственный земли — умри не сходи (см. в Хрестоматии: "Русь-Родина. Чужбина").

В пословицах и поговорках запечатлены храбрость, храбрость и героизм русского народа: Русский ни с мечом, ни с калачом не шутит; Смелость города берет; Храброму счастье помогает; Волков бояться, беспричинно и в лес не ходить.

В народных изречениях прославляется труд, старание человека и бичуется лень: Без дела жить — только бог коптить; Без труда нет плода; Труд кормит, а лень портит. (См. в Хрестоматии: "дело. Благосостояние. Богатство. Бедность", "Изобретательность. занятие. Орудия труда", "Хозяйственность. Осмотрительность", "Бесхозяйственность. Плохая, бесполезная работа", "Лень. бездействие. Болтовня".) Прочитать остальную часть записи »

Принципы исторической школы совершенно оформились в середине 90-х гг. XIX в. в обобщающем труде В. Ф. Миллера "Очерки русской народной словесности". Миллер последовательно подчеркивал отличие своего метода через метода миграционной теории. Он писал: "Не отрицая высокого значения исследования бродячих сюжетов путем сравнительного метода, я вижу важнейший интерес наших былин в национализации этих сюжетов, стараюсь проследить историю былины в народных устах и отметить наслоения, отложившиеся на ней от разных эпох"; <…>"…Я в "Очерках" иногда пользуюсь сравнительным методом для заключений о пути проникновения в наш былевой эпос того или другого былинного сюжета. Я больше занимаюсь историей былин и отражением истории в былинах, начиная первую не через времен доисторических, не снизу, а сверху. Эти верхние слои былины, не представляя той загадочности, которою так привлекательна исследователю глубокая древность, интересны уже потому, что действительно могут составлять уяснены и дать не гадательное, а более или менее точное представление о ближайшем к нам периоде жизни былины. Так, редко мы найдем в былине следы воздействия на нее лубочной сказки или письменной старинной книжной повести, временами яркие следы скоморошьей переделки, иногда присутствие того или другого собственного имени, дающего мочь для хронологических заключений".

На последнем исследователь особенно настаивал. "якобы ни неустойчивы личные имена в устной традиции, — писал он, — все же для истории былин, для уяснения процесса переработки каких-нибудь бродячих сказочных сюжетов в былины, то потреблять quasi-исторические песни, имена представляют значительный интерес, давая иногда хронологические указания. Исследователь эпоса вынужден ставить вопрос, почему введено в былины то или другое название…" ; <…> "Что общего между добродетельной исторической рязанской княгиней Евпраксией и былинной сластолюбивой Опраксой королевичной, но насилу ли можно сомневаться в том, что последняя получила свое фирма от первой. Имя былинное и вместе историческое, будто и многие другие исторические имена в наших былинах, указывают на то, что в основе современного простонародного очень искаженного эпоса лежали когда-то историко-эпические песни, создававшиеся в дружинной среде, делавшей военную историю Руси. Сюжеты этих прежних песен многократно переделывались и уже не лежат в содержании огромного большинства былин, но имена были прочнее сюжетов и переживали часто дальнейшие переделки последних, служа таким образом свидетелями ранних ступеней истории эпических песен…"

Выявленная система исторических координат привела Миллера к твердому убеждению в том, что былины создавались в княжеской дружине и оттуда распространялись сообразно всему народу. Автор не раз возвращался к этой мысли: "Слагались песни княжескими и дружинными певцами там, где был спрос для них, там, где пульс жизни бился сильнее, там, где был достаток и досуг, там, где сосредоточивался цвет нации, т. е. в богатых городах, где живот шла привольнее и веселее. Киев, Новгород (вероятно, также Чернигов и Переяславль) раньше их разорения половцами могли быть такими, беспричинно сказать, песенными центрами, как они были центрами зародившихся в XI в. и расцветших в XII в. произведений письменной литературы". Прочитать остальную часть записи »

По мере исторического развития стали возникать сомнение и о прирученных домашних животных и птицах. Славян повседневно окружали и сделались персонажами их сказок вол, лошадь, баран, овца, собака, кот, петух, утка, гусь. В сомнение вошел и сам человек как равноправный сообщник событий. Поскольку эти сказки уже очень давно предназначались в основном ради маленьких слушателей, то и действующие в них люди приобрели типизацию, понятную детям: дед, баба, внук, внучка. разум человека и дружба, взаимопомощь домашних животных стали противопоставляться грубой силе и хитрости обитателей дикой природы. Наиболее архаичный сюжетный пласт животного эпоса относится к доземледельческому периоду. В этих сказках в основном отражен реальный древний быт, а не воззрение людей, которое тогда было в зачаточном состоянии. Прямые отзвуки верований, обожествления зверя, обнаруживаются в единственной сказке — "Медведь на липовой ноге. Поверья восточных славян о медведе, разнообразные весть фольклора, этнографии и археологии свидетельствуют о том, что здесь, как и у многих других народов, неловкий действительно был обожествлен. Сказка "Медведь для липовой ноге" напоминает о существовавшем некогда запрете наносить ему вред. Во всех остальных сказках неловкий одурачен и высмеян.

Например: "Жила-была баушка. Поехала в лес сообразно хворост. Вдруг слышит: в болоте хряснуло, в лядине стукнуло — медведь иде. — Бабка, бабка, съем я кобылку. — Не ешь, такой-сякой, дам тебе теплушку". В второй раз она пообещала медведю крепушку, а в третий — по-томбалку. Но если зверь пришел за этим в деревню, то оказалось, что теплушка — это теплая печушка-запечушка, для которой лежит бабушка; крепушка — крепко запертые ворота; потомбалка — "в лес не едет согласен дров не везет" ("Медведь и старуха").

Здесь можно назвать некоторый сюжеты: "Кот и дикие животные", "Медведь учится играть на скрипке (alias плотничать)", "Мужик, медведь и лиса". Глупее медведя оказывается, пожалуй, только волк. Прочитать остальную часть записи »

Позднетрадиционный фольклор отличает сложное переплетение нового со старым. В деревенском репертуаре происходила трансформация классических жанров, которые начинали испытывать влияние литературной поэтики. Свою жизнеспособность показали пословицы и поговорки, анекдотические сказки, народные песни литературного происхождения, наивный фольклор. Старинная протяжная песня была сильно потеснена городскими "жестокими романсами", а также быстро и широко распространившейся частушкой. совокупно с тем постепенно забывались былины, старые исторические песни, старые баллады и духовные стихи, волшебные сказки. Народные обряды и сопровождавшая их поэзия со временем утратили свое утилитарно-магическое достоинство, особенно в городских условиях. С конца XVIII в. в России появились первые государственные заводы и крепостные мануфактуры, на которых трудились вольнонаемные рабочие из обнищавших крестьян, каторжан, беспаспортных бродяг и т. п. В этой пестрой среде возникли произведения, положившие начало новому явлению — фольклору рабочих. сообразно мере развития капитализма и роста пролетариата расширялась тематика, увеличивалось количество произведений устного творчества рабочих, для которого было характерно влияние книжной поэзии.

Новым явлением стал городской фольклор — устные произведения "низового" населения городов (оно росло единодушно с ростом самих городов, постоянно притекая из обнищавшей деревни). Культурные контакты города и деревни имели в России многовековую историю — достаточно вспомнить роль Киева, Новгорода и других городов в сюжетах русских былин. впрочем только во второй половине XIX в. сложились культурные традиции собственно городского, оторванного от земли населения. Наряду со старыми формами и жанрами, такими, подобно площадной, ярмарочный фольклор, выкрики разносчиков (мелких торговцев), в городе появилась своя песенная культура (романсы), своя несказочная проза, свои обряды; получила новое развитие давняя традиция рукописных сборников (песенники, альбомы со стихами). безвыездно это в тех или иных формах продолжает жить и в наше время.

чистый отметил А. С. Каргин, городской фольклор серьезно начал изучаться лишь с 1980-х гг. Исследователь писал: "Многие фольклористы один в последнюю четверть XX века интуитивно почувствовали, а затем и признали, что во весь гик заявил о себе новый пласт культуры, не вписывающийся в устоявшиеся схемы традиционной фольклористики. Стало очевидно, который город сформировал своеобразную фольклорную культуру, весьма противоречивую, отличающуюся от крестьянской традиции. Прочитать остальную часть записи »