Фольклор

Записи с меткой «сюжет»

Вопрос происхождения и исторической периодизации былин вовсю дискуссионный. Как было показано в историографической главе ("Собирание и исследование русского фольклора"), основные научные направления (академические школы) решали его сообразно-разному. Не менее сложно решается этот вопрос и в современном эпосоведении2. Необходимое условие изучения эпоса, его истории и теории — сравнение былин с летописями и хрониками. "Наш эпос в основе своей был искони историческим, — подчеркивал В. Ф. Миллер, — <…> и никакие позднейшие внесения в него сюжетов фантастических и романических не могут затушевать его главный поле".

В. Ф. Миллер пришел к следующему предположению о времени и среде возникновения былин. Он писал: "Итак, мы предполагаем, что к XI веку, периоду сложившегося русского национального сознания, о котором свидетельствуют летопись и другие письменные памятники, относится существо Владимирова цикла героических сказаний, первообраза позднейших былин. В создании песен этого круга могли участвовать и княжеские певцы и дружинные, так как объектом воспевания могли быть популярные в дружине и народе князья и такие же дружинники, воеводы разве "храбры", вроде Добрыни и Путяты. <…> Воспевая князей и дружинников, эта поэзия носила аристократический характер, была, беспричинно сказать, изящной литературой высшего, наиболее просвещенного класса, более других слоев населения проникнувшегося национальным самосознанием, чувством единства Русской земли и вообще политическими интересами"1. Несмотря на многолетнюю критику этой теории следовать "аристократизм", она не утратила своего объективного научного значения. Даже в период разгара вульгарно-социологического подхода к фольклору некоторые ученые находили возможность выразить ей поддержку. Например, Ю. М. Соколов писал: "установлять, однако, что создателями-исполнителями былин в Древней Руси были непременно только крестьяне-землепахари, сколько былина была от начала до конца продуктом чуть крестьянского творчества, было бы неверно, так как огромное большинство былин говорит о событиях, совершавшихся в городах (Киеве, Великом Новгороде, Галиче-Волынском и т. д.), и в них содержатся исторически колоссально верные детали городского (военного, княжеско-боярского, купеческого) быта. Во всяком случае слагатели былин были люди бывалые, люди, хорошо знавшие страну и бытовую и общественную жизнь различных слоев народа".

Эпос был усвоен и скоморохами. Эта день оказала на него влияние: на запевало план выступила занимательность. В самих былинах ряд сцен представляет скоморохов-певцов на пирах у князя Владимира. Скоморохом наряжается Добрыня Никитич. затрапезничать и собственно скоморошьи былины ( "Вавило и скоморохи" и др.)3. В "Очерке истории русского былинного эпоса" В. Ф. Миллер охарактеризовал общий процесс развития эпических песен Владимирова цикла. Их становление и расцвет происходили в Киеве XI—XII вв., а со второй половины XII в. (потом ослабления Киева) эти песни переместились на запад и на север, в Новгородский край. Исследователь писал: "Эти сказания, прототипы позднейших былин, окружили кличка "старого" Владимира в XI веке. В этом веке выработался уже определенный тип этих поэтических сказаний, выработался их стиль, образный наречие, стихотворный склад. Героический элемент определился политическими условиями южнорусской жизни — постоянной войной с восточными кочевниками, сначала печенегами, после половцами. Песни <…> прославляли выдающихся дружинников, идеализируя их подвиги, и прикрепляли их к Киеву и кн. Владимиру. К этому центру тянули и сказания местные — черниговские, переяславские, ростовские, которых следы находим иногда в летописных известиях, иногда в современных былинах. В XII в. эпос Владимира пережил свой промежуток расцвета вместе с расцветом культуры, литературы и искусства. Самый выдающийся дворянин этого времени Владимир Мономах, прославляемый удачными войнами с половцами, наложил свою печать на эпического Владимира по крайней мере отдельными чертами, а имена некоторых его современников сохранились в былинах. Прочитать остальную часть записи »

Эпическая традиция новгородского Севера отличалась от эпической традиции Южной Руси, поэтому в Новгородской земле произошло переоформление древних южнорусских песен. Исследователь отметил: "Эволюция тех произведений Южной Руси, которые оказались занесены в Новгород, протекала в условиях, отличных через естественных. Отсюда — более интенсивное нарастание стихийного вымысла и более широкое использование "постороннего" эпического материала". Азбелев считает, что дошедший до нас народный эпос позволяет заключать только "о содержании исторических песен Киевской Руси, но не о форме их". Представление о часть, "насколько высока была степень конкретного историзма в эпическом творчестве Древней Руси и насколько высок был его поэтический уровень", дают "Слово о полку Игореве" и такое против позднее явление, как украинские народные думы.

Состав русского эпоса формировался постепенно. Современные исследователи, обобщая накопленные наукой знания о былинах, предлагают конкретную историческую периодизацию их сюжетов. В. П. Аникин выделяет четыре периода, отдельный из которых дал эпосу своих героев. Первый — мифологический: он завершается к IX в. ("время возникновения и первоначального развития эпических песен").

Второй — киевский: IX — середина XII в. ("Эпические песни предшествующего времени в сей новый период истории сосредоточили свое действие около Киева и стольного киевского князя"). Прочитать остальную часть записи »

Эпический Киев — знак единства и государственной самостоятельности русской земли. Здесь, при дворе князя Владимира, происходят события многих былин.

Воинскую мощь Древней Руси олицетворяли богатыри. Среди богатырских былин для первое место выдвигаются те, в которых действуют Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Эти основные защитники Руси — выходцы из трех сословий: крестьянского, княжеского и поповского. Былины стремились представить Русь единой в борьбе с врагами. Несмотря на то, что разные богатыри появились в русском эпосе в разное срок, в сюжетах былин они нередко действуют вместе. И всегда основной среди них — Илья Муромец: самый старший, самый державный, самый мудрый и справедливый. Это поэтически подчеркивается в былинах, примерно: Да едино солнышко на небеси. Един богатырь для святой Руси, Един Илья да Илья Муромец!

Илья — крестьянский сын, он родом из села Карачарова около города Мурома. До тридцати лет он был болен — не владел ни руками, ни ногами. Нищие странники (калики) дали Илье испить чарочку питьеца медвяного, от чего он не только выздоровел, только и обрел богатырскую силу. Первым делом Илья помог своим родителям расчистить пал от дубья-колодья (т. е. подготовил место в выжженом лесу под пашню). все сила была ему дана не для крестьянских дел. Илья воспитал себе коня, получил родительское благословение и отправился в раздольице чисто равнина. Прочитать остальную часть записи »

Предания относительный Иване Грозном отразили борьбу царя с феодальной верхушкой, боярами. Ряд преданий связан с Казанским походом (в их числе и фантастический сюжет о наказании Волги). Иван взыскательный становится кумом приютившего его крестьянина, и даже известно предание об избрании Ивана Грозного в цари из мужиков (см. в Хрестоматии). Особую группу составляют предания новгородцев о разгроме Новгорода в 1571 г. В них выражено резко отрицательное известие к царю и опричнине (о Марфе Посаднице; о потоплении новгородцев в Волхове; о чуде, заставившем Ивана Грозного раскаяться: убитый митрополит Корнилий взял в руки свою отрубленную голову и шел за царем сообразно пятам; о происхождении валдайских колокольчиков из разбитого вечевого колокола; о юродивом Миколке, обличавшем царя при его въезде во Псков: "Ивашка, Ивашка, ешь хлеб-соль, а не человечью кровь!").

Предания о Петре I сформировались позднее, следовательно образ царя в них более конкретен. Группа сюжетов сохраняет память об исторических фактах: русско-шведской войне, строительстве Ладожского канала (канавы), строительстве корабельных верфей. Самая многочисленная общество преданий — о взаимоотношениях Петра I с представителями разных социальных групп и профессий. Царь ест у бедной крестьянки мурзовку (хлеб в квасу); ценит полезные советы солдата; крестит солдатских детей; заставляет бояр работать в кузнице; псковским монахам велит устраивать оборонительные укрепления — и проч. Известны предания на тему "Петр I—мастер". Царь учился следовать границей лить пушки, строить корабли; инкогнито работал для заводах и верфях. Он перенимал ремесло и у русских мастеровых. Вместе с тем Петр I так и не смог сплести лаптя.

С образами Ивана Грозного и Петра I связаны некоторый топонимические предания; к этим персонажам прикреплены сказочные сюжеты ("Гуси с Руси", "Беспечальный монастырь", "Горшеня", "Грозный и мошенник", "Петр I и солдат"). Прочитать остальную часть записи »

Идеи мифологической школы для протяжении всех последующих лет использовали многие направления филологии. Яркая вспышка интереса к мифу была в 50—60-х гг. XX в., когда в Западной Европе и Америке оформилась неомифологическая учение. Она основывалась на этнологических трудах конца XIX — первой половины XX в., связанных с разработкой антропологической концепции (см. ниже). Самым значительным было исследование английского ученого Д. Фрэзера — 12-томная книга "Золотая росток"1. На огромном материале Фрэзер показал мифологическую общность примитивных культур и попытался доказать, что в основе образного мышления современного цивилизованного человека лежат те же мифы. Наиболее знаменательный источник неомифологической теории — учение об архетипах швейцарского психиатра К. Юнга. Юнг выступил с идеей интуитивного постижения человеком опыта древних. жизнь этого опыта составляют общечеловеческие первообразы (архетипы). Большинство сюжетов и образов фольклора и литературы восходят к символически переосмысленным архетипам, к мотивам древнейших мифов, которые "хранятся" у каждого человека в области бессознательного.

К. Юнг исследовал проявление фольклорных и мифологических мотивов в психике. Он писал: "Бессознательное, как историческая подпочва психики, содержит в себе в концентрированной форме весь подходящий ряд отпечатков, обусловливавший с неизмеримо давних времен современную психическую структуру. …Эти отпечатки функций представляются в виде мифологических мотивов и образов, которые встречаются у всех народов, …их можно проследить без труда и в бессознательных материалах современного человека<…>

Во всех проблематических вопросах наше понимание подпадает, — реже сознательно, в большинстве же случаев невольно, — под сильнейшее влияние известных коллективных идей, образующих нашу духовную атмосферу. Эти коллективные идеи находятся в самой тесной связи с жизнепониманием или мировоззрением прошедших веков и тысячелетий. …Эти образы являются осадками, накопившимися в ход многотысячелетнего опыта приспособления и борьбы за существование". Прочитать остальную часть записи »