Фольклор

Записи с меткой «Сказки»

Сказки о животных (или безнравственный эпос) выделяются по тому основному признаку, что их главные герои — животные. Особенно популярны были сомнение "Лиса крадет рыбу с воза (саней)", "Звери в яме", "Кот, петух и лиса", "Кот и дикие животные", "Волк-дурень", "Коза луплена".

В мировом фольклоре известно около 140 сюжетов животного эпоса, в русском — 119. Значительная их часть оригинальна. беспричинно, у других народов не встречаются сказки "Лиса-повитуха", "Кот, петух и лиса", "Волк в гостях у собаки", "Терем мухи". Самобытность и холод восточнославянского животного эпоса отмечалась не раз. Однако в составе репертуара всех сказок он занимает только под 10% сюжетов и относительно мало распространен (лишь немногие сказки записаны более 10 единовременно).

В сказках о животных сохранились следы того периода примитивного ведения хозяйства, когда человек мог только вменять продукты природы, но еще не научился их воспроизводить. Основным источником жизни людей в то эра была охота, а хитрость, умение обмануть зверя играло важную занятие в борьбе за выживание. Поэтому заметным композиционным приемом животного эпоса является обман в его разных видах: хитрый совет, неожиданный испуг, изменение шум и другие притворства. С опытом древних охотников связана постоянно упоминаемая загонная яма1. Умеющий перехитрить, обмануть — побеждает и получает выгоду для себя. Русская выдумка закрепила это качество за одним из своих центральных персонажей — лисой. Прочитать остальную часть записи »

Научные издания русского фольклора начали появляться с 30—40-х гг. XIX в. загодя всего это сборники профессора Московского университета И. М. Снегирева "Русские простонародные праздники и суеверные обряды" в четырех частях (1837— 1839), "Русские народные пословицы и притчи" (1848). См. его же: "Новый сборник русских пословиц и притчей" (1857). Ценные материалы содержат сборники ученого-самоучки И. П. Сахарова "Сказания русского народа о семейной жизни своих предков" (в двух томах, 1836 и 1839 гг.), "Русские народные сомнение" (1841). Однако тогда, да и в последующие годы, в изданиях подобного рода снова считалось допустимым "подправлять" стиль народных произведений, составлять из разных вариантов сводные тексты и проч.

систематически в работу по собиранию фольклора включились широкие общественные круги. Организованный характер этому процессу придал официальный правительственный центр: созданное в 1845 г. в Петербурге Императорское Русское географическое общество (РГО). В нем было отделение этнографии, активно занимавшееся сбором фольклора во всех губерниях России. Из филиалов РГО, через большого числа безымянных корреспондентов (сельских и городских учителей, врачей, студентов, духовенства и даже крестьян), поступали многочисленные записи устных произведений, составившие обширный архив РГО.

Впоследствии многое из этого архива было опубликовано в "Записках РГО по отделению этнографии". А в Москве в 60— 70-х гг. ценные издания фольклора выпустило в сияние "Общество любителей российской словесности". Фольклорные материалы публиковались в центральных журналах "Этнографическое обозрение", "Живая старина" и др., в местных периодических изданиях ("Губернские ведомости", "Епархиальные ведомости" и проч.). В 30-40-х гг. П. В. Киреевский и его друг поэт Н. М. Языков широко развернули и возглавили умножение русских народных эпических и лирических песен (былин, исторических песен, песен обрядовых и внеобрядовых, духовных стихов). Работа дала блестящие результаты: благодаря усилиям многих собирателей появилось грандиозное собрание произведений разных песенных жанров. Прочитать остальную часть записи »

Исполнение сказок было доступно каждому: мужчинам и женщинам, взрослым и детям; но всегда выделялись одаренные человек, которые сохраняли и развивали сказочное наследие. Рассказыванию сказок способствовали некоторые виды работ — в охотничьих, рыболовных, лесорубных артелях нередко находился сказочник. Он был необходим и для мельнице — в этом "оригинальном деревенском клубе" (Ю. М. Соколов). Некоторые сказочники, особенно из среды беднейших крестьян, в определенных условиях использовали свое мастерство как способ к существованию, поэтому им важно было намекнуть в конце на пир. Известная концовка, в которой среди сказочных персонажей неожиданно появлялся на пиру самоуправно сказочник, конечно, и служила таким намеком: ведь он там был и мед-пиво пил, даже по усам текло — а в рот не попало. через скоморохов в традицию вошли присказки, в которых просьба сказочника могла быть более значительной: о рубашонке, лошадке, красных сапогах, синем кафтане. Например: Я там был, пиво пил, только в рот не попало. Служил, служил… За всю службу мне подарили синий, кафтан, башлык и дали мне под шлык. Я выкатился из-перед ворот. Несу этот кафтан на себе. "Все-действительно, — думаю я, — хорош кафтан-то, синий". Повстречалась со мной синичка: "Синь, синь да хорош! — подхваливает. А я думаю: "Скинь, скинь да положь!" Я взял снял да положил. Пришел для другой день, а его уже там нет.

якобы сообщает историк Е. И. Забелин, в допетровской России "бахарь был почти необходимым лицом в каждом зажиточном доме", тем более — в царских палатах. Благодаря подаркам, которые делались по именному приказу "в награду изза потешенье", мы знаем имена некоторых из них.

Так, "9 февраля 1614 года государев бахарь Клим Орефин получил 4 арш. сукна английского зеленого, кафтан зенденинный темно-зеленый, однорядку суконную вишневую. В часть же году мая 7 выдано государева жалованья другому государеву бахарю, Петрушке Тарасьеву Сапогову, 4 арш. сукна английского вишневого, кафтан — зендень лазорева, сапоги телятинные". Одежду из таких дорогих тканей носили сами цари. Прочитать остальную часть записи »