Фольклор

Записи с меткой «символы»

Олицетворения — это персонификация болезни, смерти, горя, сходная с мифологической и поэтической персонификацией в самом обряде (напр., девья картинность). Олицетворение — существенный стилеобразующий прием. Так, в севернорусских свадебных причитаниях олицетворялись печь, дом:

В доме все переменилося! По мне окошко запечалилось. Все стеколка затуманились: Не видеть да свету белого Под косивчатым окошечком!

Олицетворялся даже голос причитающей невесты: он принужден побежать со устое да серым заюшком, Со язычка горносталюш-ком… Невеста просит его не задерживаться у рек за переходами, У ручьев после перебродами, У полей за огородами, а направиться прямо во церковь во соборную и там ударить в колоссальный колокол — чтоб шел звон по Русиюшке. Прочитать остальную часть записи »

Как уже дозволено было заметить, древние культы присутствовали на свадьбе в своем материальном (предметном) выражении и в виде поэтических образов фольклора. В древности основная функция свадебного фольклора была утилитарно-магической: устные произведения способствовали счастливой судьбе, благополучию. однако постепенно они начали играть иную роль: церемониальную и эстетическую. искусство свадьбы обладала глубоким психологизмом, изображала чувства жениха и невесты, их развитие на протяжении обряда. Особенно сложной в психологическом отношении была роль невесты, следовательно фольклор нарисовал богатую палитру ее эмоциональных состояний. Первая половина свадебного обряда, пока невеста еще находилась в родительском доме, была наполнена драматизмом, сопровождалась печальными, элегическими произведениями. для пиру (в доме жениха) эмоциональная тональность резко менялась: в фольклоре преобладала идеализация участников застолья, искрилось веселье. чтобы свадьбы севернорусского типа основным фольклорным жанром были причитания. Они выражали только одно чувство — печаль. Психологические возможности песен несравненно шире, поэтому в среднерусской свадьбе изображение переживаний невесты было более диалектичным, подвижным и многообразным. Свадебные песни — самый важный, наиболее сохранившийся цикл семейной обрядовой поэзии.

Сватовство велось в условной поэтически-иносказательной манере. Сваты называли себя рыбаками, охотниками, невесту — белорыбицей, куницей. Во время сватовства подруги невесты уже могли исполнять песни: ритуальные ("Приехали да к Пашечке Трое сватов одновременно… ") и лирические, в которых начинала разрабатываться тема утраты девушкой ее воли ( Хвалилася калина… ").

В сговорных песнях изображался переход девушки и молодца от свободного состояния "девичества" и "молодечества" к положению жениха и невесты. В песне "Вдоль Дунаю…" молодец верхом для коне гуляет у реки. Он демонстрирует перед девушкой свою красоту, удаль и просит сберечь его коня. Но девушка отвечает: "если буду я твоя. Сберегу твово коня… А теперь я не твоя. Не могу беречь коня". В песнях появляются парные образы-символы из мира природы, например калинушка и соловей ("для горе-то калина Во кругу стояла…"). Разрабатывается мотив попранной девичьей воли (невеста изображается через символы расклеванной ягодки, выловленной рыбицы, подстреленной куны, вытоптанной травушки, сломанной веточки виноградной, растоптанной зеленой мяты, заломленной березоньки). Песню "Не в трубушку трубили загодя по заре… " могли петь на сговоре, для девишнике и утром свадебного дня. Этой ритуальной песней отмечался предстоящий, совершающийся или уже совершившийся обряд расплетания косы. Сговорные песни начинали описывать молодых в положении жениха и невесты, идеализируя их взаимоотношения: невеста любовно расчесывает жениху его русые кудри, жених дарит ей подарки. В сговорных песнях монологические формы отсутствовали, песни представляли собой повествование или диалог. Прочитать остальную часть записи »

Фольклор — массовое творчество. Произведения литературы имеют автора, произведения фольклора анонимны, их автор — народ. В литературе есть писатели и читатели, в фольклоре — исполнители и слушатели.

Устные произведения создавались сообразно уже известным образцам, даже включали прямые заимствования. В речевом стиле использовались постоянные эпитеты, символы, сравнения и другие традиционные поэтические средства. Для произведений, имеющих сюжет, был характерен ассортимент типичных повествовательных элементов, их привычное композиционное сочетание. В образах фольклорных персонажей типическое также преобладало над индивидуальным. Традиция требовала идейной направленности произведений: они учили добру, содержали правила жизненного поведения человека.

Общее в фольклоре является главным. Сказочники (исполнители сказок), песельники (исполнители песен), сказители (исполнители былин), вопленицы (исполнительницы причитаний) стремились прежде всего донести прежде слушателей то, что соответствовало традиции. Повторяемость устного текста допускала его изменения, а это позволяло отдельной талантливой личности проявить себя. Происходил многократный творческий акт, сотворчество, в котором всякий представитель народа мог быть участником. Прочитать остальную часть записи »

Самые древние заговоры были короткими, поясняющими магические действия. предсказание и вообще могло не сопровождаться словом, а состоять только из одних действий (см. Хрестоматию). Ритуальность исполнения заговоров требовала определенного времени и места (для утренней или вечерней заре, в полночь, в Великий Четверг; у реки, у куриного насеста, в печи и проч.).

Мифологи видели в заговорах древние мифы-молитвы, обращенные к языческим божествам. И в наше период заговоры рассматривают как источник реконструкции мифопоэтического мира. С мифами их сближает отождествление природного и человеческого, приказ к мифологическим персонажам (природным стихиям, космическим объектам, мифическим существам). Заговоры испытали значительное влияние христианства: как обряда (крестное знамение, прошение), так и книжности (например, часто упоминаются христианские святые). веский признак заговора — вера в магическую силу слова. Это отразили его народные названия: бунт, наговор, шептание, слово, молитва. Нехитрыми заговорами через ушиба, пореза, чирья и т. п. владел каждый человек. Однако вдобавок А. Н. Афанасьев подчеркивал, что заговоры — это "предмет тайного ведения знахарей, колдунов, лекарек и ворожеек. <…> Они непригодны для забавы и, ровно памятники вещего, чародейного слова, вмещают в себе страшную силу, которую не следует пытать без крайней нужды; иначе наживешь беду"1. Заговоры передавались через старшего к младшему, чаще по родственникам. Существовало убеждение в том, сколько колдуны должны перед смертью обязательно избавиться от своих знаний и сколько они могли это сделать обманом (для этого им достаточно было притронуться к другому человеку).

Верили также, который текст заговора изменять нельзя, иначе ослабнет его сила. следовательно, не надеясь на память, заговоры заносили в тетрадки. Сложилась даже письменная форма их бытования. Однако, несмотря для это, заговоры, как всякое фольклорное явление, были подвержены вариативности. В конце заговора исполнитель мог произнести слова, "нейтрализующие" возможные ошибки: Будьте мои болтовня и наговоры, Некоторые недоговоры, Исполнь’ш-полна крепки-лепки… И т. д. Прочитать остальную часть записи »

Поэтика крестьянских лирических песен является общей для всех тематических групп. В основе большинства способов выражения лирического начала лежит, сообразно словам А. Н. Веселовского, "искание созвучий, искание человека в природе", т. е. принцип аналогии между миром природы и внутренним вместе человека. Свойства человеческой души переносились на природные объекты, а образы животных, растений, небесных светил указывали на того или иного героя песни, для его душевное состояние. Это не противоречило стремлению народной лирики изображать типические образы в реальной жизненной обстановке.

Система художественных средств народной поэзии с точки зрения их исторического становления и развития глубоко исследована А. Н. Веселовский в работе "Психологический параллелизм и его формы в отражениях поэтического стиля" .

Психологический параллелизм — это сравнение человеческого образа и образа из мира природы по признаку действия или состояния. Его корни — в анимистическом мировоззрении древних. Более всего человека им напоминали животные — "здесь далекие психологические основы животного аполога; только и растения указывали на такое же сходство: и они рождались и отцветали, зеленели и клонились от силы ветра. Солнце, казалось, также двигалось, восходило, садилось, ветер гнал тучи, молния мчалась, огонь охватывал, пожирал сучья и т. п. Неорганический, недвижущийся подсолнечная невольно втягивался в эту вереницу параллелизмов: он также жил". Простейший параллелизм был двучленным. Веселовский писал: "Его общий тип таков: картинка природы, близко с нею таковая же из человеческой жизни; они вторят друг другу при различии объективного содержания, между ними проходят созвучия, выясняющие то, который в них есть общего". Из двучленного параллелизма развились многие формы образности, к нему генетически восходит система тропов: сравнения, метафоры, образы-символы, постоянные эпитеты и проч. Прочитать остальную часть записи »