Фольклор

Записи с меткой «сестра»

Алеша Попович, наподобие и Добрыня Никитич, — змееборец, однако его индивидуальные качества вызвали своеобразную интерпретацию змееборческой темы. Этот богатырь родом из города Ростова, дитя старого попа соборного. В былинах обычно подчеркивается, что Алеша молод. Он склонен к иронии, шуткам, насмешкам. Не обладая такой могучей силой, как Илья или Добрыня, Алеша использует злоухищрение и изворотливость. Ему свойственны удальство и отвага. "Алеша силой не силен, да напуском смел ", — говорит о нем Илья Муромец. Богатырский подвиг Алеши Поповича состоит в часть, что он победил иноземного врага Тугарина Змеевича. Сюжет об этом представлен в двух версиях (в сборнике Кирши Данилова приведен их сводный контаминированный текст). сообразно одной версии, Алеша выехал из славнова Ростова, красна города и избрал, подобно Илье Муромцу, дорогу ко Киеву, Ко ласкову князю Владимеру. С ним едет товарищ — Еким Иванович. Недалеко через Киева они повстречали богато одетого странника, калику перехожего: Аапатки на нем семи шелков, Подковырены чистым серебром, Личико унизано красным золотом. Шуба соболиная долгополая.

Шляпа сорочинская земли греческой в тридцать пуд, Шелепуга подорожная в пятьдесят пуд. Налита свинцу чебурацкова… Калика рассказал, что видел страшное изверг — огромного Тугарина Змеевича. У Алеши возник план действий. Он поменялся с каликой одеждой и поехал за Сафат-реку.

Тугарин решил, что едет калика; стал расспрашивать: не видал ли тот Алеши Поповича ("А и я желание Алешу копьем заколол, Копьем заколол и огнем спалил’). Алеша притворился, что не слышит, подозвал Тугарина поближе, а затем росшиб ему буйну голову и довершил дело уже для земле: не поддаваясь на уговоры врага, отрезал ему голову прочь. Прочитать остальную часть записи »

брак не совершается по вторникам и четвергам (накануне среды и пятницы), ибо предстоящая ночь — постная. сообразно этой же причине не совершается венчание и в субботу: ночь с субботы на воскресенье посвящена Богу. Церковное тайна брака не совершается в великопостный период, начиная с субботы мясопустной недели, в течение сырной седмицы (Масленичной недели), самого Великого поста и последующей Пасхальной недели. Венчание также не совершается: в Петровский место (с 12 по 29 июня), в Успенский пост (с 31 июля по 15 августа), в Рождественский должность и на Святках (с 12 ноября по 7 января). Кроме того, хвала не совершается накануне 12 важнейших церковных праздников (так называемых двунадесятых): Рождества, Крещения, Сретения, Благовещения, Входа Господня в Иерусалим, Вознесения, Троицы, Преображения, Успения Богородицы, Рождества Богородицы, Воздвижения Креста и Введения во храм Богородицы. Не венчали перед храмовых праздников и в день (а также накануне) Усекновения главы Иоанна Предтечи (29 августа). В кровном родстве по прямым линиям (восходящей и нисходящей) бракосочетание запрещается во всех степенях. В родстве по боковым линиям православный брак запрещен до 4-й степени включительно (в знак от католицизма, допускающего браки между двоюродными братьями и сестрами).

Обычно свадьбы играли осенью: от Покрова (1 октября) накануне Филиппова заговенья (14 ноября); или зимой: после Крещения и до масленицы. для протяжении всей свадьбы совершались христианские моления, благословения иконой или крестом, зажигание свечей и т. д.

С ростом городов, расслоением деревни и разрушением патриархальной семьи брак по воле старших помаленьку стал угасать. Обнищавшие крестьяне, не имея средств сыграть свадьбу, находили выход в так называемых свадьбах-самокрутках (их другое название — убегом). молодой венчались тайно, а потом выпрашивали прощения (иногда это было имитацией, так точно родители заранее обо всем знали). Празднования при этом не устраивалось. Прочитать остальную часть записи »

Как уже дозволено было заметить, древние культы присутствовали на свадьбе в своем материальном (предметном) выражении и в виде поэтических образов фольклора. В древности основная функция свадебного фольклора была утилитарно-магической: устные произведения способствовали счастливой судьбе, благополучию. однако постепенно они начали играть иную роль: церемониальную и эстетическую. искусство свадьбы обладала глубоким психологизмом, изображала чувства жениха и невесты, их развитие на протяжении обряда. Особенно сложной в психологическом отношении была роль невесты, следовательно фольклор нарисовал богатую палитру ее эмоциональных состояний. Первая половина свадебного обряда, пока невеста еще находилась в родительском доме, была наполнена драматизмом, сопровождалась печальными, элегическими произведениями. для пиру (в доме жениха) эмоциональная тональность резко менялась: в фольклоре преобладала идеализация участников застолья, искрилось веселье. чтобы свадьбы севернорусского типа основным фольклорным жанром были причитания. Они выражали только одно чувство — печаль. Психологические возможности песен несравненно шире, поэтому в среднерусской свадьбе изображение переживаний невесты было более диалектичным, подвижным и многообразным. Свадебные песни — самый важный, наиболее сохранившийся цикл семейной обрядовой поэзии.

Сватовство велось в условной поэтически-иносказательной манере. Сваты называли себя рыбаками, охотниками, невесту — белорыбицей, куницей. Во время сватовства подруги невесты уже могли исполнять песни: ритуальные ("Приехали да к Пашечке Трое сватов одновременно… ") и лирические, в которых начинала разрабатываться тема утраты девушкой ее воли ( Хвалилася калина… ").

В сговорных песнях изображался переход девушки и молодца от свободного состояния "девичества" и "молодечества" к положению жениха и невесты. В песне "Вдоль Дунаю…" молодец верхом для коне гуляет у реки. Он демонстрирует перед девушкой свою красоту, удаль и просит сберечь его коня. Но девушка отвечает: "если буду я твоя. Сберегу твово коня… А теперь я не твоя. Не могу беречь коня". В песнях появляются парные образы-символы из мира природы, например калинушка и соловей ("для горе-то калина Во кругу стояла…"). Разрабатывается мотив попранной девичьей воли (невеста изображается через символы расклеванной ягодки, выловленной рыбицы, подстреленной куны, вытоптанной травушки, сломанной веточки виноградной, растоптанной зеленой мяты, заломленной березоньки). Песню "Не в трубушку трубили загодя по заре… " могли петь на сговоре, для девишнике и утром свадебного дня. Этой ритуальной песней отмечался предстоящий, совершающийся или уже совершившийся обряд расплетания косы. Сговорные песни начинали описывать молодых в положении жениха и невесты, идеализируя их взаимоотношения: невеста любовно расчесывает жениху его русые кудри, жених дарит ей подарки. В сговорных песнях монологические формы отсутствовали, песни представляли собой повествование или диалог. Прочитать остальную часть записи »

Герой сказки отправляется в другой мир чаще всего потому, что туда унесена близкая ему девушка: невеста, сестра, жена, мать. Сюжет о похищении женщины ("основной содержание") В. Я. Пропп выделил как наиболее типичный для волшебно-сказочного жанра. Он писал: "Если желание мы могли развернуть картину трансформаций, то можно было бы убедиться, что морфологически однако данные сказки могут быть выведены из сказок о похищении змеем Царевны, из того вида, какой мы склонны считать основным"2. Исторически это связано с реальными жертвоприношениями женщин. Сказка, в отличие через обрядов, отразила более древнюю этнографическую реальность: в ней содержится "память" не о заместительной, а об изначальной жертве — самой женщине. Но, как и обряды, анекдот выразила неизбежное прогрессивное стремление преодолеть этот жестокий порядок, который на новом уровне человеческого сознания уже утратил свою мотивировку. Главная тема сомнение — освобождение и возвращение женщины. В сказке появился герой-освободитель, с которым стала связываться ее идейность. Своим финалом — свадебным пиром — миф начала поэтизировать личное чувство человека.

Сюжет о возвращении похищенной женщины характерен для только мирового фольклора. Он типологически возникал у разных народов мира как противопоставление обрядам древности, в которых были жертвоприношения. С ним связан и главный признак мифологического противника героя — занятие похищения, хотя сам этот лик в процессе исторического развития многократно менялся.

К функции похищения стали прикрепляться разные мифологические персонажи, олицетворявшие в древности могучие силы природы и потусторонний мир. В сказке "Три подземных царства" (СУС 301 А, В) похитителем является старичок; старый дед; мал индивидуальность; старицек с ноготок, борода с локоток, усы по земле тащатся, крылья для версту лежат. Иногда он влетает в облике птицы и, ударившись об пол, принимает свой образ; в некоторых случаях просто является птицей (Орел, Ворон Вороно-вич). Есть у него и другие названия: Вихорь, Вихорь Вихоревич, Вихорь-мясо, буйный вихрь, нечистый дух. спорадически он принимает облик Змея. Прочитать остальную часть записи »

Талантливый сказочник, создавая комический речь, мог сплошь зарифмовать свою сказку. Вот как начинал повествование А. Новопольцев: Жил старичок, не велик — с кулачок, и ходил он в кабачок. Рукавички за поясом, а друге-то ищет. У этого старичка было три сынка… ("Шурыпа"); Жили-были вятчане, хлебали … со щами и вздумали церкву скласть. Богу помолиться, русскому Спасу приветствовать… ("Про вятчан").

С этой традицией связаны специфические прозвища персонажей анекдотических сказок: Никонец — с того света выходец; Тихон — с того свету спихан; Наум — взбрело на ум; свинья пестра моей жены сестра и т. п.

В сказках используется реалистический гротеск — анекдот на основе реальности. В группе сюжетов о глупцах гротеск проявляется как особая форма "дурацкого" мышления. Глупцы действуют сообразно внешним аналогиям: сеют соль (она напоминает зерно), строят дом без окон и после носят в него свет в мешках, снимают с воза стол — "у него четыре ноги, сам дойдет ", надевают горшки для обгорелые пни — "ребята стоят без шапок". Отсюда развивается прием реализованной метафоры, т. е. буквального выполнения чего-либо. Например, работнику велено сторожить дверь — он снимает ее с петель и уносит с собой. Прочитать остальную часть записи »