Фольклор

Записи с меткой «произведения»

По мере исторического развития стали возникать сомнение и о прирученных домашних животных и птицах. Славян повседневно окружали и сделались персонажами их сказок вол, лошадь, баран, овца, собака, кот, петух, утка, гусь. В сомнение вошел и сам человек как равноправный сообщник событий. Поскольку эти сказки уже очень давно предназначались в основном ради маленьких слушателей, то и действующие в них люди приобрели типизацию, понятную детям: дед, баба, внук, внучка. разум человека и дружба, взаимопомощь домашних животных стали противопоставляться грубой силе и хитрости обитателей дикой природы. Наиболее архаичный сюжетный пласт животного эпоса относится к доземледельческому периоду. В этих сказках в основном отражен реальный древний быт, а не воззрение людей, которое тогда было в зачаточном состоянии. Прямые отзвуки верований, обожествления зверя, обнаруживаются в единственной сказке — "Медведь на липовой ноге. Поверья восточных славян о медведе, разнообразные весть фольклора, этнографии и археологии свидетельствуют о том, что здесь, как и у многих других народов, неловкий действительно был обожествлен. Сказка "Медведь для липовой ноге" напоминает о существовавшем некогда запрете наносить ему вред. Во всех остальных сказках неловкий одурачен и высмеян.

Например: "Жила-была баушка. Поехала в лес сообразно хворост. Вдруг слышит: в болоте хряснуло, в лядине стукнуло — медведь иде. — Бабка, бабка, съем я кобылку. — Не ешь, такой-сякой, дам тебе теплушку". В второй раз она пообещала медведю крепушку, а в третий — по-томбалку. Но если зверь пришел за этим в деревню, то оказалось, что теплушка — это теплая печушка-запечушка, для которой лежит бабушка; крепушка — крепко запертые ворота; потомбалка — "в лес не едет согласен дров не везет" ("Медведь и старуха").

Здесь можно назвать некоторый сюжеты: "Кот и дикие животные", "Медведь учится играть на скрипке (alias плотничать)", "Мужик, медведь и лиса". Глупее медведя оказывается, пожалуй, только волк. Прочитать остальную часть записи »

Бытовые новеллистические сомнение внесли в повествовательный фольклор новое качество: интерес к внутреннему миру человека. содержание начал преломляться через психологические коллизии. Тематикой сказок-новелл является личная жизнь, а персонажами — люди, связанные промеж собой добрачными, супружескими или другими родственными отношениями. В их обрисовке важна не столько сословная принадлежность (хотя в этих сказках фигурируют цари, короли, купцы, крестьяне), что поколебленные или нарушенные естественные основы феодального быта. Это заставляет героев страдать, а слушателей — сопереживать.

Герои новеллистических сказок — разлученные возлюбленные, оклеветанная девушка, изгнанный матерью дитя, невинно гонимая жена, оклеветанная и жестоко наказанная братом сестра, неузнанный муж на свадьбе своей жены, переодетая мужчиной супруга, которая выручает из беды мужа.

По содержанию в этом жанре выделяются такие группы сю-жетов: о женитьбе или замужестве ("Приметы царевны", "Неразгаданные загадки"); об испытании женщин ("суд о верности жены", "Семилетка"); о разбойниках ("Жених-разбойник"); о предрешенности предсказанной судьбы ("Марко Богатый", "Правда и Кривда"). часто сюжеты являются "бродячими", разрабатывавшимися в разное время и у многих народов. Прочитать остальную часть записи »

Киевская Русь активно пользовалась водными торговыми путями. М. В. Левченко описал приготовление судов древнерусского флота. "Ладьи досчатые", вмещавшие от 40 до 60 человек, изготавливали из долбленой колоды, обшивали досками (позже таким же способом строили приманка суда запорожцы). Б. А. Рыбаков отметил, что в VIII—X вв. древнерусские флотилии насчитывали до двух тысяч судов.

В. Ф. Миллер отнес к новгородским — по ряду бытовых и географических признаков — былину "Вольга и Микула". Областная ориентация этого произведения сказалась в книга, что новгородец Микула изображен более сильным, чем племянник киевского князя Вольга со своей дружиной.

Вольга отправился в пожалованные ему киевским князем три города за сбором дани. Выехав в край, он услышал работу оратая: оратай понукивает, сошка поскрипывает, омешики по камешкам почиркивают. Но приблизиться к пахарю Вольге удалось только сквозь два дня. Узнав, что в городах, куда он направляется, живут мужики… разбойники, князь пригласил оратая с собой. Тот согласился: выпряг кобылку, сел для нее и поехал. Однако вскоре он вспомнил, что оставил сошку в борозде — ее надо красть, отряхнуть от земельки и бросить за ракитов куст. Вольга трижды посылает дружинников убрать сошку, но ее не могут летать ни пять, ни десять добрых молодцев, ни даже вся дружинушка хоробрая. Пахарь Микула вытаскивает сошку одной рукой. Противопоставление переходит и на коней: конь Вольги не может угнаться следовать кобылкой Микулы Селяниновича. Прочитать остальную часть записи »

Произведения фольклорной несказочной прозы, с точки зрения народа, важны наравне источник информации, а в отдельных случаях еще и как предупреждение, назидание. Следовательно, в несказочной прозе познавательная и дидактическая функции преобладают над художественной. Несказочная проза имеет иную, нежели сказки, модальность: ее произведения приурочены к реальному времени, реальной местности, реальным лицам. Для несказочной прозы характерна невыделенность из потока обыденной речи, недостаток специальных жанровых и стилевых канонов. В самом общем смысле можно сказать, что ее произведениям свойственна стилистическая характер эпического повествования о достоверном: Старики говорили…; Старичок выксунский рассказывал мне…; Видел я чудеса, представлялись мне…; Говорят, что будто…; Моя мама рассказывала…; Вот у нас в нашей деревне у одной женщины…; Вот я была сама в переделе. Наиболее устойчивым компонентом является персонаж, около которого объединяется весь остальной материал. Важный знак несказочной прозы — сюжет (содержание). Обычно сюжеты имеют эмбриональную форму (одномотивные), но могут передаваться будто сжато, так и подробно. Произведения несказочной прозы способны к контаминациям. Иногда образуются сюжетные циклы — вокруг персонажа alias события. Многие сюжеты народной несказочной прозы — типологического характера, они закономерно возникали в мировом фольклоре. Встречаются также "бродячие сюжеты", зафиксированные у разных народов в разные периоды их истории.

Жанры несказочной прозы не обладают той устойчивостью поэтической формы, которая присуща сказкам, поэтому обычно они определяются по характеру содержания произведений. чтобы раннетрадиционного фольклора были характерны мифы. В классическом фольклоре известны предания, легенды, демонологические рассказы. Прочитать остальную часть записи »

Позднетрадиционный фольклор отличает сложное переплетение нового со старым. В деревенском репертуаре происходила трансформация классических жанров, которые начинали испытывать влияние литературной поэтики. Свою жизнеспособность показали пословицы и поговорки, анекдотические сказки, народные песни литературного происхождения, наивный фольклор. Старинная протяжная песня была сильно потеснена городскими "жестокими романсами", а также быстро и широко распространившейся частушкой. совокупно с тем постепенно забывались былины, старые исторические песни, старые баллады и духовные стихи, волшебные сказки. Народные обряды и сопровождавшая их поэзия со временем утратили свое утилитарно-магическое достоинство, особенно в городских условиях. С конца XVIII в. в России появились первые государственные заводы и крепостные мануфактуры, на которых трудились вольнонаемные рабочие из обнищавших крестьян, каторжан, беспаспортных бродяг и т. п. В этой пестрой среде возникли произведения, положившие начало новому явлению — фольклору рабочих. сообразно мере развития капитализма и роста пролетариата расширялась тематика, увеличивалось количество произведений устного творчества рабочих, для которого было характерно влияние книжной поэзии.

Новым явлением стал городской фольклор — устные произведения "низового" населения городов (оно росло единодушно с ростом самих городов, постоянно притекая из обнищавшей деревни). Культурные контакты города и деревни имели в России многовековую историю — достаточно вспомнить роль Киева, Новгорода и других городов в сюжетах русских былин. впрочем только во второй половине XIX в. сложились культурные традиции собственно городского, оторванного от земли населения. Наряду со старыми формами и жанрами, такими, подобно площадной, ярмарочный фольклор, выкрики разносчиков (мелких торговцев), в городе появилась своя песенная культура (романсы), своя несказочная проза, свои обряды; получила новое развитие давняя традиция рукописных сборников (песенники, альбомы со стихами). безвыездно это в тех или иных формах продолжает жить и в наше время.

чистый отметил А. С. Каргин, городской фольклор серьезно начал изучаться лишь с 1980-х гг. Исследователь писал: "Многие фольклористы один в последнюю четверть XX века интуитивно почувствовали, а затем и признали, что во весь гик заявил о себе новый пласт культуры, не вписывающийся в устоявшиеся схемы традиционной фольклористики. Стало очевидно, который город сформировал своеобразную фольклорную культуру, весьма противоречивую, отличающуюся от крестьянской традиции. Прочитать остальную часть записи »