Фольклор

Записи с меткой «напев»

Приметы, гадания, колдовство, заговоры известны у всех народов. В их основе лежит мифическое восприятие мира, придававшее окружающему особый, тайный смысл. В древности они были основаны на образном, метафорическом мышлении, уподоблении по аналогиям. Поразительна долговечность этих явлений: суеверия и колдовство, особенно в модернизированном обличье, существуют и в наши жизнь.

Гадание — средство распознания будущего. Гадающий не пытается влиять на врожденный ход событий, а лишь стремится проникнуть в скрытые тайны. для распознать будущее, следовало обратиться к нечистой силе, поэтому гадание осознавалось как грешное и опасное занятие (к примеру, гадающие снимали с себя кресты). ради гаданий избирались места, где, по представлению народа, можно было вступить в контакт с обитателями "иного мира" (перекресток, здание, кладбище и проч.), а также такое время суток, в которое этот контакт был наиболее вероятен (вечер, полночь, предварительно первых петухов). Тем не менее в гадания проникли и христианские образы.

Например, на Введеньев день (21 ноября) девушки, ложась дремать, загадывали сон: Пресвятая Богородица, Приведи в тот храм. Где венчаться нам! Прочитать остальную часть записи »

Необходимость классификации народных песен возникла как практическая назначение перед составителями первых сборников . Песенные издания XVIII—XX вв. отразили сложный путь исканий в этой области.

задание о классификации народных песен непростой по ряду причин. Устная форма бытования и следы древнего синкретизма привели к тому, что в народной лирике образовалось мириады произведений промежуточного типа: лироэпических, лирико-драматических и лирико-хореографических. Б. М. и Ю. М. Соколовы в предисловии к своему сборнику писали: "Размещение песен по отделам, как известно, общий представляет большую трудность. С нею сталкивалось большинство составителей сборников народных песен. Причина тому, между прочим, лежит в изменчивости назначения песни в народном обиходе. Песня эпическая подчас переходит в обрядовую, обрядовая в хороводную, лирическая в игровую и обратно и т. п." . Сложность классификации связана с двоякой природой песни как словесно-музыкального произведения. сообразно характеру напева музыковеды разделяют песни на протяжные и скорые, однако для фольклориста-филолога такое разделение схематично; кроме того, один текст иногда имел разные мелодии, а для одну мелодию могли петься разные тексты. Согласно другой классификации песни, по выраженному в них настроению, подразделялись для трагические, оптимистические, юмористические, сатирические. Эта классификация также представляется слишком обобщенной. Песни не могут быть классифицированы и сообразно сюжетам (как эпические произведения), ибо сюжет в них не развит. В песнях присутствуют традиционные сюжетные ситуации, однако по своему смыслу они подчинены лирическому началу.

В современной филологической фольклористике проблема классификации народной лирики знает два основных подхода. Один — жанровый — был предложен Н. П. Колпаковой. для основании анализа целевой жизненной установки песен в крестьянском быту и специфики их художественно-выразительных средств исследовательница пришла к выводу о том, что весь традиционный крестьянский песенный запас (обрядовый и внеобрядовый) распадается на четыре основных жанра: песни-заклинания, песни игровые, песни величальные и песни лирические. Каждый жанр имеет внутренние разновидности . Прочитать остальную часть записи »

Колыбельные песни, выражая нежность и пристрастие к ребенку, имели вполне определенную цель — усыпить его. Этому способствовали спокойный, размеренный ритм и одинаковый напев. Пение сопровождалось покачиванием зыбки (колыбели), и в песнях могли появиться звукоподражания: Березонька скрып-скрипит, А выше сынок спит-поспит. Корни колыбельных песен уходят в древность. В. П. Аникин считает, что их общая эволюция заключалась в утрате обрядовых и заговорно-заклинательных функций. Вероятно, рудиментом таких древних представлений является небольшая группа песен, в которых мать желает ребенку умереть ("Баю, баю разумеется люли’.Хотъ теперь умри… "). Смысл пожелания — обмануть болезни, которые мучают ребенка: если он мертв, то они его оставят.

В колыбельных песнях велика занятие импровизации: они пелись до тех пор, пока ребенок не заснет. миром с тем большое значение имели традиционные, устойчивые тексты. А. Н. Мартынова выделила среди них императивные и повествовательные. "Песни императивные представляют собой монолог, обращенный к ребенку, или к другим людям, разве к существам (реальным или мифологическим). К ребенку обращаются с пожеланием ему сна, здоровья, роста или требованием послушания: не ложиться на окраина, не поднимать головы, не капризничать. К птицам, животным, мифологическим персонажам обращаются с просьбой дать сон ребенку, не мешать ему отдыхать, не пугать". Повествовательные песни "не несут ярко выраженной экспрессивной, эмоциональной нагрузки. В них сообщается о каких-то фактах, содержатся бытовые зарисовки или небольшой анекдот о животных, что несколько сближает их со сказочками. Здесь нет непосредственного обращения к ребенку, чтобы образ его прямо или отраженно присутствует в песне: перо идет о его будущем, подарках ему, о животных и птицах, которые заботятся о нем" .

В образном мире колыбельных песен встречаются такие олицетворения, как Сон, Дрема, отдых. Имеют место обращения к Иисусу Христу, Богородице и святым. Популярны песни с образами голубей ("Ай, люли, люленъки, Прилетели гуленьки…") и особенно — кота. Кот должен укачать ребенка, после это он получит кувшин молока И кусок пирога. Кроме того, благодарная мать обещает коту: Ушки вызолочу. Лапки высеребрю. Спящий, довольный кот выступает своеобразной параллелью к образу спящего ребенка. В песнях появляется изображение чудесной колыбели (колыбелька золота), что не только идеализировало обстановку крестьянского быта, но и, сообразно мнению А. Н. Мартыновой, было связано с впечатлением от роскошных колыбелей в богатых домах и царских покоях — ведь нянями и кормилицами были крестьянки. Прочитать остальную часть записи »

Сказителями на Русском Севере называли исполнителей былин и других эпических произведений.

Интерес к личности сказителя возник в начале 1860-х гг. потом того, как стали выходить из печати "Песни, собранные П. Н. Рыбниковым"3. В 1861 г. была опубликована их первая часть. В ней было напечатано 88 былин и других эпических песен (включая варианты), которые были собраны в Олонецкой губ., т. е. близко от Петербурга. В томе было указано, где и от кого произведены записи. Однако приведенные весть не удовлетворили любителей народной поэзии: некоторые сомневались в подлинности опубликованных произведений. В 1864 г. в третьей части "Песен…" была помещена "Заметка собирателя", в которой Рыбников кратко обрисовал состояние эпической традиции Прионежья, рассказал о своих встречах со сказителями, условиях их жизни, роде занятий, репертуаре. Иногда со слов современников он приводил весть о талантливых певцах прошлого. В ряде случаев собиратель отметил, от кого сказитель перенял ту или иную былину, кто был его учителем. Ценны наблюдения Рыбникова над напевами былин. Он писал: "Напевы былин достаточно однообразны: например, у Рябинина их, собственно, два; но перехваты и колена голоса дают каждой былине частный характер. Один и тот же быстрый гик очень весел в "Ставре", в "Потыке" как-то заунывнее, а в "Вольге и Микулушке" выходит торжественным. Протяжный голос звучит мужественно в "Двух королевичах из Крякова" и "Илье Муромце" и делается грозным в "Илье и паленице". У Козьмы Иванова Романова тоже три или два напева, и все его пение для каких-нибудь трех нотах, но вибрации голоса удивительно помогают ему разнообразить напевы. сообразно-видимому ни с того ни с сего старик вдруг ускорит пение и точно расколет напев, а выйдет отлично и совершенно под дружба содержанию. <…> У Бутылки напев один для всех былин. <…> весь теперь я пришел к убеждению, что напев чтобы былин почти один и тот же в настоящее время; чем искуснее певец, тем больше он умеет его переменять; усвоить же голос какой-нибудь старины со всеми оттенками очень трудно, потому который пение ее составляет постоянную импровизацию на один гармония".

В 1871 г. в ту же Олонецкую губ. поехал А. Ф. Гильфердинг. Он писал: "Мне давно хотелось побывать на нашем Севере, для составить себе понятие о его населении, которое до сих пор живет в эпохе первобытной борьбы с невзгодами враждебной природы. В особенности манило меня в Олонецкую губернию желание послушать хотя одного из тех замечательных рапсодов, каких здесь нашел П. Н. Рыбников. <…> Я расположил свою поездку так, чтобы посетить местности, которые были мне указаны г. Рыбниковым как бытие лучших "сказителей"…"2 В течение двух месяцев Гильфердинг встретился с 70 сказителями и записал от них 318 былин и других эпических песен. Прочитать остальную часть записи »

Былины — это эпические песни, в которых воспеты героические события или отдельные эпизоды древней русской истории. В своем первоначальном виде былины оформились и развились в промежуток ранней русской государственности (в Киевской Руси), выразив национальное сознание восточных славян.

Былины художественно обобщили историческую действительность XI-XVI вв., однако выросли они из архаичной эпической традиции, унаследовав от нее некоторый черты. Монументальные образы богатырей, их необыкновенные подвиги поэтически соединили реальную жизненную основу с фантастическим вымыслом. Как и в волшебных сказках, в былинах фигурируют мифологические образы врагов, происходит перевоплощение персонажей, героям помогают животные. Тем не менее фантастика в эпосе оказалась подчиненной историзму видения и отображения действительности. "Когда человек усомнится, воеже богатырь мог носить палицу в сорок пуд или только положить на месте целое войско, — писал А. Ф. Гильфердинг, — эпическая искусство в нем убита. А множество признаков убедили меня, что севернорусский крестьянин, поющий былины, и огромное большинство тех, которые его слушают, — безусловно верят в истину чудес, какие в былине изображаются". С точки зрения народа ценность былин заключалось в сохранении исторической памяти, поэтому их достоверность не подвергалась сомнению.

Записывали былины преимущественно в XIX и XX вв. на Русском Севере — их главном хранителе: в бывшей Архангельской губ., в Карелии (бывшей Олонецкой губ.), для реках Мезень, Печора, Пинега, на побережье Белого моря, в Вологодской обл! Кроме того, начиная с XVIII в. былины записывали среди старожилов Сибири, для Урале, на Волге (Нижегородская, Саратовская, Симбирская, Самарская губ.) и в центральных русских губерниях (Новгородской, Владимирской, Московской, Петербургской, Смоленской, Калужской, Тульской, Орловской, Воронежской). Отголоски былин сохранили казачьи песни на Дону, Тереке, Нижней Волге, Урале. Прочитать остальную часть записи »