Фольклор

Записи с меткой «лубок»

Ранние сведения о фольклоре, отдельные и случайные, содержатся в древнерусских летописях. Первые специальные записи были сделаны в XVII в. сообразно инициативе иностранцев. В Архангельском крае в 1619-1620 гг. для английского путешественника Р.Джемса были записаны исторические песни о событиях "смутного времени"; в 1660—1669 гг. в Москве царский врач англичанин С.Коллинз записал две сказки, связанные с именем Ивана Грозного. В XVII в. были и другие любительские записи фольклора: былин, духовных стихов. Составлялись рукописные сборники пословиц (в 1899 г. их издал П. К. Симони).

XVIII время, особенно период царствования Петра I, принес в Россию глубокие жизненные- перемены. У некоторых просвещенных дворян пробудился интерес к отечественной культуре. Первые научные ссылки для русский фольклорно-этнографиче-ский материал были сделаны историком В. Н. Татищевым2. Он изложил свои соображения о ценности народной поэзии как исторического источника и поделился личными наблюдениями над бытованием фольклора, преимущественно былин, которые слышал от скоморохов. В период работы над "Историей Российской" (в 1737 г.) Татищев написал программу по собиранию исторических и географических сведений (она называлась "фраза. О сочинении истории и географии Российской"). В ней Татищев советовал описывать народные обычаи, обряды и записывать устные произведения — причитания, песни, сказки, заговоры.

Суждения о фольклоре появлялись также в трудах сообразно этнографии, языку, литературе. В XVIII в. на фольклор обратили внимание литераторы. Русские народные песни легли в основу реформы стихосложения В. К. Тредиаковского и М. В. Ломоносова. Тексты народных произведений включались в пьесы, звучали со сцены. А. Н. Радищев привлек народное творчество как патент тяжелого положения закрепощенного народа ("Путешествие из Петербурга в Москву", издано анонимно в 1790 г.). Прочитать остальную часть записи »

Духовные стихи — песни религиозного содержания, в которых, по словам Г. П. Федотова, воплотился "духовный гений нации". Они возникли как поэтическое освоение народом христианского вероучения. Народные названия духовных стихов — стихи, старины, псальмы. Главный знак духовных стихов заключается в противопоставлении всего христианского — мирскому. В фольклоре духовные стихи могли появиться значительно позже X в., как после внедрения христианства в сознание народа. Самый старший сообразно времени стих — "Плач Адама" — был известен в XII в. Массовое же распространение духовных стихов, по мнению ученых, начинается с XV в. Духовные стихи не имеют четкого жанрового определения, так якобы они неоднородны. Как произведения, которые пелись, духовные стихи могли приближаться к различным песенным жанрам. В устном бытовании они взаимодействовали с былинами, историческими песнями, балладами, лирическими песнями, причитаниями.

Первоисточник духовных стихов — христианская каноническая литература, впрочем наряду с ней большую роль играли апокрифические произведения. Духовные стихи испытали воздействие разных видов древнерусской книжности: Библии (Ветхого и Нового завета), житийных и нравоучительных повестей, "чудес" и проч. Обнаруживаются следы влияния церковных песнопений, эстетическое воздействие иконы.

Русская народная ересь не соответствует многим догматам православия или же соответствует им не полностью. В середине XIX в. известный писатель Н. И. Костомаров писал: "Православная набожность хотела всю Русь обратить в большой монастырь. Однако русский чернь постоянно соблазнялся запрещенным плодом. <…> Славянская натура вырывалась из византийской рамки, в которую ее старались заключить" . Народная вера опиралась на православие, однако ее устройство (по мнению Н. И. Толстого) складывалась из трех слоев: древней языческой религии, канонического устава церкви и живой народной традиции святости. Так, в народном сознании вид св. Георгия был сближен с человекоподобным солнцем, а языческое обожествление матери-сырой земли дало художественный сплав с образом Богоматери. Подобных примеров много. всетаки это позволяло глубоко выразить духовность русского народа. Прочитать остальную часть записи »

Принципы исторической школы совершенно оформились в середине 90-х гг. XIX в. в обобщающем труде В. Ф. Миллера "Очерки русской народной словесности". Миллер последовательно подчеркивал отличие своего метода через метода миграционной теории. Он писал: "Не отрицая высокого значения исследования бродячих сюжетов путем сравнительного метода, я вижу важнейший интерес наших былин в национализации этих сюжетов, стараюсь проследить историю былины в народных устах и отметить наслоения, отложившиеся на ней от разных эпох"; <…>"…Я в "Очерках" иногда пользуюсь сравнительным методом для заключений о пути проникновения в наш былевой эпос того или другого былинного сюжета. Я больше занимаюсь историей былин и отражением истории в былинах, начиная первую не через времен доисторических, не снизу, а сверху. Эти верхние слои былины, не представляя той загадочности, которою так привлекательна исследователю глубокая древность, интересны уже потому, что действительно могут составлять уяснены и дать не гадательное, а более или менее точное представление о ближайшем к нам периоде жизни былины. Так, редко мы найдем в былине следы воздействия на нее лубочной сказки или письменной старинной книжной повести, временами яркие следы скоморошьей переделки, иногда присутствие того или другого собственного имени, дающего мочь для хронологических заключений".

На последнем исследователь особенно настаивал. "якобы ни неустойчивы личные имена в устной традиции, — писал он, — все же для истории былин, для уяснения процесса переработки каких-нибудь бродячих сказочных сюжетов в былины, то потреблять quasi-исторические песни, имена представляют значительный интерес, давая иногда хронологические указания. Исследователь эпоса вынужден ставить вопрос, почему введено в былины то или другое название…" ; <…> "Что общего между добродетельной исторической рязанской княгиней Евпраксией и былинной сластолюбивой Опраксой королевичной, но насилу ли можно сомневаться в том, что последняя получила свое фирма от первой. Имя былинное и вместе историческое, будто и многие другие исторические имена в наших былинах, указывают на то, что в основе современного простонародного очень искаженного эпоса лежали когда-то историко-эпические песни, создававшиеся в дружинной среде, делавшей военную историю Руси. Сюжеты этих прежних песен многократно переделывались и уже не лежат в содержании огромного большинства былин, но имена были прочнее сюжетов и переживали часто дальнейшие переделки последних, служа таким образом свидетелями ранних ступеней истории эпических песен…"

Выявленная система исторических координат привела Миллера к твердому убеждению в том, что былины создавались в княжеской дружине и оттуда распространялись сообразно всему народу. Автор не раз возвращался к этой мысли: "Слагались песни княжескими и дружинными певцами там, где был спрос для них, там, где пульс жизни бился сильнее, там, где был достаток и досуг, там, где сосредоточивался цвет нации, т. е. в богатых городах, где живот шла привольнее и веселее. Киев, Новгород (вероятно, также Чернигов и Переяславль) раньше их разорения половцами могли быть такими, беспричинно сказать, песенными центрами, как они были центрами зародившихся в XI в. и расцветших в XII в. произведений письменной литературы". Прочитать остальную часть записи »

По мере исторического развития стали возникать сомнение и о прирученных домашних животных и птицах. Славян повседневно окружали и сделались персонажами их сказок вол, лошадь, баран, овца, собака, кот, петух, утка, гусь. В сомнение вошел и сам человек как равноправный сообщник событий. Поскольку эти сказки уже очень давно предназначались в основном ради маленьких слушателей, то и действующие в них люди приобрели типизацию, понятную детям: дед, баба, внук, внучка. разум человека и дружба, взаимопомощь домашних животных стали противопоставляться грубой силе и хитрости обитателей дикой природы. Наиболее архаичный сюжетный пласт животного эпоса относится к доземледельческому периоду. В этих сказках в основном отражен реальный древний быт, а не воззрение людей, которое тогда было в зачаточном состоянии. Прямые отзвуки верований, обожествления зверя, обнаруживаются в единственной сказке — "Медведь на липовой ноге. Поверья восточных славян о медведе, разнообразные весть фольклора, этнографии и археологии свидетельствуют о том, что здесь, как и у многих других народов, неловкий действительно был обожествлен. Сказка "Медведь для липовой ноге" напоминает о существовавшем некогда запрете наносить ему вред. Во всех остальных сказках неловкий одурачен и высмеян.

Например: "Жила-была баушка. Поехала в лес сообразно хворост. Вдруг слышит: в болоте хряснуло, в лядине стукнуло — медведь иде. — Бабка, бабка, съем я кобылку. — Не ешь, такой-сякой, дам тебе теплушку". В второй раз она пообещала медведю крепушку, а в третий — по-томбалку. Но если зверь пришел за этим в деревню, то оказалось, что теплушка — это теплая печушка-запечушка, для которой лежит бабушка; крепушка — крепко запертые ворота; потомбалка — "в лес не едет согласен дров не везет" ("Медведь и старуха").

Здесь можно назвать некоторый сюжеты: "Кот и дикие животные", "Медведь учится играть на скрипке (alias плотничать)", "Мужик, медведь и лиса". Глупее медведя оказывается, пожалуй, только волк. Прочитать остальную часть записи »

Бытовые новеллистические сомнение внесли в повествовательный фольклор новое качество: интерес к внутреннему миру человека. содержание начал преломляться через психологические коллизии. Тематикой сказок-новелл является личная жизнь, а персонажами — люди, связанные промеж собой добрачными, супружескими или другими родственными отношениями. В их обрисовке важна не столько сословная принадлежность (хотя в этих сказках фигурируют цари, короли, купцы, крестьяне), что поколебленные или нарушенные естественные основы феодального быта. Это заставляет героев страдать, а слушателей — сопереживать.

Герои новеллистических сказок — разлученные возлюбленные, оклеветанная девушка, изгнанный матерью дитя, невинно гонимая жена, оклеветанная и жестоко наказанная братом сестра, неузнанный муж на свадьбе своей жены, переодетая мужчиной супруга, которая выручает из беды мужа.

По содержанию в этом жанре выделяются такие группы сю-жетов: о женитьбе или замужестве ("Приметы царевны", "Неразгаданные загадки"); об испытании женщин ("суд о верности жены", "Семилетка"); о разбойниках ("Жених-разбойник"); о предрешенности предсказанной судьбы ("Марко Богатый", "Правда и Кривда"). часто сюжеты являются "бродячими", разрабатывавшимися в разное время и у многих народов. Прочитать остальную часть записи »