Фольклор

Записи с меткой «лубок»

Устная платье усвоения и передачи произведений делала их открытыми для изменений. Двух полностью одинаковых исполнений одного и того же произведения не было даже в том случае, если исполнитель был один. Устные произведения имели подвижную, вариантную природу.

Вариант (через лат. variantis — "меняющийся") — каждое однократное исполнение фольклорного произведения, а также его зафиксированный текст.

Поскольку фольклорное произведение бытовало в виде многократных исполнений, оно существовало в совокупности своих вариантов. Любой разновидность отличался от других, рассказанных или спетых в разное время, в разных местностях, в разной среде, разными исполнителями либо одним. Прочитать остальную часть записи »

Каравай — это ритуальный, особо изготовлявшийся хлеб, которым встречали молодых через венца. Каравай украшали платками, красными лентами, калиной. Одаривание молодых на пиру называлось "положить на каравай". Были зафиксированы хвалебные песни в почтение каравая: "похвала караваю", "каравай месят", "как топят печь для каравая", "точно в печь сажают" и др. В числе ритуальной пищи свадебного обряда, помимо уже отмечавшейся (каравай, курица, свиная голова), следует также назвать обрядовый пирог (с кашей, рыбой, курицей и др.), а также кашу, лапшу. Пирог характерен для севернорусской свадьбы, где он заменял каравай. С аграрной магией связан древнеславянский культ солнца. сообразно представлениям древних, любовные отношения между людьми порождались сверхъестественным участием небесных светил.

Верховным покровителем вступающих в брак и всех остальных участников свадьбы было солнце. Рядом с ним возникали луна, звезды, заря. Люди сами уподоблялись светилам. Вот как писал об этом И. В. Зырянов: "Солнечность, обожествление, золотая цвет видны не только на образах жениха и невесты, но и для образах их родителей, а также сватов и свадебных дружек. Невеста в поэзии рисуется через "девью красоту", которая краше солнца, чище "злата-серебра", лучше "дорогих самоцветов". <…> "Свойства светил, перенесенные на человеческий брак, сделали окончательный таинством".

Образ солнца нес в себе свадебный венок невесты. В песне сообщалось, будто бы он упал с неба и был беспричинно ярок, что мог осветить дорогу. Особенно значительной была концентрация небесного сияния в наиболее драматичный кульминационный момент свадьбы, а именно если невеста, сидя за столом и ожидая приезда жениха, как бы расставалась со своей душой девушки. Невеста должна была визжать ("Яе плачет за столом, наплачется за столбом"). При этом она катала частный венок по столу. Круглая форма венка, его "сияние" и норов его катания по тесовенькому столику изображали солнце как верховного покровителя обрядового таинства. Прочитать остальную часть записи »

В XVI в. появились классические образцы исторических песен. Цикл песен об Иване Грозном разрабатывал тему борьбы с внешними и внутренними врагами за укрепление и соединение русской земли вокруг Москвы. Песни использовали старые эпические традиции: организация их сюжетов, приемы повествования, стилистика во многом были заимствованы из былин.

Так, возьмем, "Песня о Кострюке" в некоторых вариантах имела характерный конец. Побежденный Костркж говорит царю: "причинность те, зятюшко. Царь Иван Васильевич, На твоей каменной Москве! Не дай Бог мне больше посещать Во твоей каменной Москве, А не то бы мне, да и детям моим!"^ Это окончание перекликается с окончанием некоторых былин Киевского цикла: Закажу я детям и внучатам Ездить ко городу ко Киеву. Оно также едва дословно воспроизведено в песне "Оборона Пскова от Стефана Батория": <…>едва король сам-третей убежал. Бегучи он, собака, заклинается: "Не дай. Боже, мне во Руси посещать, Ни детям моим и ни внучатам, И ни внучатам, и ни правнучатам".

Некоторые сказители былин почти полностью переносили описание пира из былин в историческую песню относительный Иване Грозном и сыне и т. д. Прочитать остальную часть записи »

Эпос мифологического периода оставил следствие во многих былинах. Некоторые из них особенно отчетливо сохранили черты мифологического мировосприятия. Былины о Святогоре изображают богатыря-великана: в его кармане умещается Илья Муромец вместе с конем. Святогор наделен такой непомерной силой, что его не может надевать мать сыра земля, поэтому он живет в горах. Здесь Святогор находит свою мистическую смерть. С Ильей Муромцем они наезжают для огромный гроб. Святогор предлагает Илье лечь в него: будет ли впору? А сей гроб-то Ильи Муромцу да долог есть. тут ложится сам Святогор — Та же площаница да по нем пришла. Святогор хочет подняться, только не может. Когда Илья ударяет палицей, чтобы освободить Святогора, то от каждого удара для гробу появляются обручи железные. Святогор понимает, что к нему пришла смерть. Иногда Святогор, умирая, передает свою силу Илье Муромцу: Припал Илья к гробнице, и дунул Святогор духом богатырским. сообразно другому сюжету, Святогор отправился в чисто поле гуляти и, чувствуя свою непомерную силу, стал похваляться: "Как желание я тяги нашел, так я бы всю землю поднял!" Он наехал на маленькую сумочку переметную — тягу земли, попытался ее летать. Ухватил он сумочку обема рукама, поднял сумочку повыше колен: и по колена Святогор в землю угряз, а по белу лицу не слезы, а кровь течет. Где Святогор увяз, тогда и встать не мог, тут ему было и кончение.

Былевой эпос знает также монументальные женские образы. Например, в былине "Добрыня и змей" иногда появляется такой последний эпизод.

Ударил своей палицей булатноей Тую паленицу в буйну голову: Паленица назад не оглянется, Добрыня на кони приужахнется. атлет увидел дуб толщиною шести сажен, ударил по нему своей палицей — и расшиб. Убедившись, что сила у него постоянно по-старому, он снова догнал паленицу и ударил своей палицей булатноей. Паленица назад не оглянется. тутто он пробует силу на дубе толщиною сажен двенадцати. Добрыня расшиб и его. Он в третий раз догнал паленицу и ударил ее. Прочитать остальную часть записи »

С конца 30-х гг. в России обозначились разные идейные течения, в той либо иной степени выразившие отношение к народу и его поэзии. Полемика их представителей способствовала развитию теоретических взглядов для фольклор, активизировала его собирание.

В 30—40-е гг. выступили В. Г. Белинский и молодой А. И. Герцен, положившие начало революционно-демократическому направлению. Вслед изза декабристами особый интерес революционные демократы проявляли к свободолюбивому содержанию народной поэзии и отрицательно относились к тому, что считали консервативным в фольклоре. К фольклору они обращались чтобы доказательства потенциальных творческих сил народных масс, их активного поведения в истории. Белинский критиковал романтические воззрения на народную поэзию, а также тех ученых, которых в XX в. принято было называть представителями "теории официальной народности" (например, И. М. Снегирева). 50-е — середина 60-х гг. были связаны с деятельностью Н. Г. Чернышевского и Н. А. Добролюбова. Они критиковали мифологическую школу академической науки, стремились утвердить в фольклористике приманка принципы историзма.

С середины 50-х по 70-е гг. взгляды революционных демократов на фольклор проявились в критике и публицистике журналов "Современник" и "Отечественные записки". Рецензии для фольклорные сборники способствовали выработке научных критериев собирательской работы (требование сохранять подлинный слог фольклорного произведения, передавать обстановку, в которой оно исполняется, реакцию слушателей). Прочитать остальную часть записи »