Фольклор

Записи с меткой «лубок»

Мифологические баллады известны у большинства славянских народов, их тематика восходит к глубокой древности. Одним из самых популярных у славян является сюжет о заклятии героя в дерево (см. в Хрестоматии: "Обращение женщины в дерево"). Образы южнославянских мифологических баллад — человекоподобное солнце, фея лесов и вод вила (через глагола "виться"), змей (от его связи с женщиной родится чудесный дитя). В русском песенном фольклоре мы также встречаем эти темы (см. в Хрестоматии: ‘Змей Горыныч и княгиня"). Наряду со змеемрусская мифологическая баллада знает и другой фантастический образ: это Индрик-жестокий.

В древнерусской письменности Индрик — единорог. Он фигурирует в духовном стихе "Голубиная книга". А.Н.Афанасьев сближал Индрика с древнеарийским богом Индрой. В мифологической балладе он напоминает сказочного коня Сивку-Бурку: На нем шорсточка вся земчужная, А и грива-хвост позлаченая, А копытца у него постоянно булатные. Из ноздрей у него огонь пышет. Из ушей у него идет дым столбом. Он и бегает пить во Тарью-речку, Он бежит, бежит — вся страна дрожит . Прочитать остальную часть записи »

Сказителями на Русском Севере называли исполнителей былин и других эпических произведений.

Интерес к личности сказителя возник в начале 1860-х гг. потом того, как стали выходить из печати "Песни, собранные П. Н. Рыбниковым"3. В 1861 г. была опубликована их первая часть. В ней было напечатано 88 былин и других эпических песен (включая варианты), которые были собраны в Олонецкой губ., т. е. близко от Петербурга. В томе было указано, где и от кого произведены записи. Однако приведенные весть не удовлетворили любителей народной поэзии: некоторые сомневались в подлинности опубликованных произведений. В 1864 г. в третьей части "Песен…" была помещена "Заметка собирателя", в которой Рыбников кратко обрисовал состояние эпической традиции Прионежья, рассказал о своих встречах со сказителями, условиях их жизни, роде занятий, репертуаре. Иногда со слов современников он приводил весть о талантливых певцах прошлого. В ряде случаев собиратель отметил, от кого сказитель перенял ту или иную былину, кто был его учителем. Ценны наблюдения Рыбникова над напевами былин. Он писал: "Напевы былин достаточно однообразны: например, у Рябинина их, собственно, два; но перехваты и колена голоса дают каждой былине частный характер. Один и тот же быстрый гик очень весел в "Ставре", в "Потыке" как-то заунывнее, а в "Вольге и Микулушке" выходит торжественным. Протяжный голос звучит мужественно в "Двух королевичах из Крякова" и "Илье Муромце" и делается грозным в "Илье и паленице". У Козьмы Иванова Романова тоже три или два напева, и все его пение для каких-нибудь трех нотах, но вибрации голоса удивительно помогают ему разнообразить напевы. сообразно-видимому ни с того ни с сего старик вдруг ускорит пение и точно расколет напев, а выйдет отлично и совершенно под дружба содержанию. <…> У Бутылки напев один для всех былин. <…> весь теперь я пришел к убеждению, что напев чтобы былин почти один и тот же в настоящее время; чем искуснее певец, тем больше он умеет его переменять; усвоить же голос какой-нибудь старины со всеми оттенками очень трудно, потому который пение ее составляет постоянную импровизацию на один гармония".

В 1871 г. в ту же Олонецкую губ. поехал А. Ф. Гильфердинг. Он писал: "Мне давно хотелось побывать на нашем Севере, для составить себе понятие о его населении, которое до сих пор живет в эпохе первобытной борьбы с невзгодами враждебной природы. В особенности манило меня в Олонецкую губернию желание послушать хотя одного из тех замечательных рапсодов, каких здесь нашел П. Н. Рыбников. <…> Я расположил свою поездку так, чтобы посетить местности, которые были мне указаны г. Рыбниковым как бытие лучших "сказителей"…"2 В течение двух месяцев Гильфердинг встретился с 70 сказителями и записал от них 318 былин и других эпических песен. Прочитать остальную часть записи »

Природа фантастического вымысла в легендах была разной. Некоторые легенды восходят к мифам о сотворении мира (космогоническим), о начале человеческого рода (этнологическим), о "конце света" (эсхатологическим) и др. Их выделяют в общую группу этиологических легенд (от греч. aitia — "причина" + logos — "речение, понятие"). Большинство легенд определяется религиозными верованиями людей (их сюжеты заимствованы из христианской литературы или связаны с нею), они образуют группу религиозно-назидательных легенд. едва, фантастический вымысел мог быть вызван социально-утопическими идеями народа: сообразно этому признаку выделяется группа социально-утопических легенд.

Этиологические легенды имеют познавательный характер. В них фантастически объясняется происхождение окружающего мира, человека, а также предметов и явлений. В восточнославянской традиции многократно разъясняется происхождение разных представителей фауны, и тогда сюжеты легенд сливаются со сказками о животных. А. Н. Афанасьев в предисловии к сборнику "Народные русские легенды" привел ряд подобных примеров: шавка первоначально была создана голою, но черт, желая ее соблазнить, дал ей шубу, т. е. шерсть; если архангел Гавриил возвестил Пресвятой Деве, что от нее родится благочестивый Искупитель, она сказала, что готова поверить истине его слов, если рыба, одна сторона которой была уже съедена, вновь оживет. И в ту же минуту рыба ожила и была пущена в воду: это однобокая камбала — и т. д.

К религиозно-назидательным легендам относится большое количество произведений, разнообразных по содержанию и форме. Это рассказы о Боге-отце, о Христе, относительный ангелах и святых; сюжетные толкования церковного календаря, имен святых; рассказы, предостерегающие от нарушения церковных запретов. Известны также легенды о святых старцах и легенды о юродивых (они нашли отражение в творчестве А. С. Пушкина, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого и других русских писателей). Прочитать остальную часть записи »

Сила художественного воздействия баллад заключается в искусстве изображения трагического. Сюжет сконцентрирован для конфликте, освобожден от подробностей. Он может иметь открытый путь действия (сразу начинаться с сообщения о факте злодеяния), а может строиться как предсказанный опасный исход или как трагическое узнавание. Повествовательные мотивы баллад поэтически воспроизводили события, которые имели либо могли иметь место в действительности. Наряду с этим известны мотивы с чудесным содержанием — след мифологической баллады (художественная занятие чудесного заключалась в разоблачении преступления, утверждении справедливости). Особенность баллады — стремительность развития сюжета и гораздо меньшее, чем в былине, применение средств замедления действия. Балладе свойственна прерывистость изложения. Часто баллада использует сколок с нарастанием, что усугубляет напряженность, приближает драматическую развязку. Иногда баллада почти совершенно состоит из диалога (например, вопросы детей об исчезнувшей матери и уклончивые ответы отца).

Герой баллады неотделим через сюжетной коллизии: в вариантах меняется его имя, возраст, социальная принадлежность, но сохраняется сюжетная занятие. В изображении героев типическое значительно преобладает над индивидуальным; характер типизации определяется семейным статусом персонажей (они предстают как благоверный, брат, свекровь). В отличие от сказок и былин, в балладах раскрывается более глубокий, иногда даже противоречивый внутренний мир человека. возьмем, жестокая свекровь, в одном эпизоде изводящая невестку, в другом предстает как любящая мать, в третьем — винит себя и страдает. Это делает образы более жизненными и убедительными.

В балладах используются эпитеты, символы, иносказания, гиперболы и другие стилистические средства. Прочитать остальную часть записи »

Олицетворения — это персонификация болезни, смерти, горя, сходная с мифологической и поэтической персонификацией в самом обряде (напр., девья картинность). Олицетворение — существенный стилеобразующий прием. Так, в севернорусских свадебных причитаниях олицетворялись печь, дом:

В доме все переменилося! По мне окошко запечалилось. Все стеколка затуманились: Не видеть да свету белого Под косивчатым окошечком!

Олицетворялся даже голос причитающей невесты: он принужден побежать со устое да серым заюшком, Со язычка горносталюш-ком… Невеста просит его не задерживаться у рек за переходами, У ручьев после перебродами, У полей за огородами, а направиться прямо во церковь во соборную и там ударить в колоссальный колокол — чтоб шел звон по Русиюшке. Прочитать остальную часть записи »