Фольклор

Записи с меткой «лубок»

Две былины — "Сухмантий" и "Дунай Иванович — сват" — имеют трагическую развязку: герои гибнут и превращаются в реки.

Богатырь Сухмантий поехал ко матушке Непры-реке, дабы поймать для князя Владимира лебедь белую. Но он видит: в реке вода с песком помутилася. Река рассказала богатырю, который к ее берегам подступила несметная вражеская сила: сорок тысячей татаровей. Днем они мостят мосты калиновы, а ночью река их разрушает. Сухмантий решился отведать силы татарским. Он выдернул из земли девяностопудовый дуб со кореньями и этим оружием побил врагов. Но его ранили три стрелы. геркулес стрелочки каленые выдергивал, Совал в раны кровавыя листочки маковы — и поехал в Киев. Владимир не поверил рассказу Сух-мантия о происшедшем. Сухмантий был посажен в глубок погреб, а на место боя послан Добрыня Никитич. Добрыня привез расщепленную дубину и подтвердил, сколько Сухмантий рассказал правду. Раскаявшийся Владимир предложил Сухмантию щедрую награду, но обиженный богатырь вышел в чисто поле, выдернул из своих ран листочки маковые — и через его крови потекла Сухман-река.

В былине "Дунай Иванович — сват" как заключительный случай изображается состязание богатыря Дуная и его жены бо-гатырши Настасьи-королевичны. Стреляя из лука, жена оказалась более меткой. Дунай убил ее. Настасья была беременна чудесным сыном: сообразно коленочкам-то ножки в серебри, По локоточкам-то ручки в красном золоти, По косицам у него как звезды частыя, Назаду-то него истинно как светел месяц. От очей-тых через него как быдто луч пекет. Дунай в отчаянии закололся копьем. Протекла тут через них Дунай-река, А другая протекла — Настасьина… Прочитать остальную часть записи »

Определение пословиц и поговорок имеет свою историю. Определить их пытались и И. М. Снегирев, и Ф. И. Буслаев. Последний писал: "Пословицы будем мы рассматривать только художественные произведения родного слова, выражающие быт народа, его здравый смысл и нравственные интересы"1. Н. В. франт подчеркивал, что пословицы представляют собой результат длительных наблюдений народа, его коллективный опыт. "изречение, — писал он, — не есть какое-нибудь вперед поданное мнение alias предположение о деле, но уже подведенный итог делу, осадок уже перебродивших и кончившихся событий, окончательное извлечение силы дела из всех сторон его, а не из одной".

В. И. Даль назвал пословицу коротенькой притчей. Он определял ее как "суждение, определение, поучение, высказанное обиняком и пущенное в оборот, под чеканом народности. Пословица, — продолжал он, — намек, с приложением к делу, понятный и принятый всеми". Но ‘"Одна слово не пословица’: как всякая притча, полная поговорка состоит из двух частей: из обиняка, картины, общего суждения, и из приложения, толкования, поучения". Следует отметить, что в "Толковом словаре" В. И. Даль дал другое определение пословицы: "Пословица ж. краткое изреченье, поученье, более в виде притчи, иносказанья, alias в виде житейского приговора; пословица есть особь языка, народной речи, не сочиняется, а рождается сама; это обыкновенный ум народа; она переходит в поговорку или простой путь речи <…>"2 В данном определении не говорится, что пословица — обиняк, здесь приказывать, что она — поучение "более в виде притчи, иносказания, или в виде житейского приговора", т. е. речь соглашаться и о том, что пословицы могут иметь и настоящий смысл; не говорится также, что полная пословица состоит из двух частей.

В определениях последних десятилетий также не отмечаются двучлен-ность и переносный значение пословиц. "Пословицей именуется краткое, устойчивое в речевом обиходе, ритмически организованное образное народное изречение, обладающее способностью к многозначному употреблению в речи по принципу аналогии", — говорится в учебном пособии 1971 г.3. Однако даже беглое ознакомление с пословицами убеждает в часть, что не все они обладают "способностью к многозначному употреблению в речи", некоторые из них употребляются лишь в одном смысле (человек и жена — одна сатана; Корень учения горек, правда плод его сладок4). Более удачным является определение, данное в учебном пособии 1978 г.: "Пословицы — это краткие, меткие, глубокие по силе мысли народные изречения сиречь суждения о жизненных явлениях, выраженные в художественной форме"5. Прочитать остальную часть записи »

Былины отразили многие исторические реалии. Как отмечал А. Ф. Гильфердинг, северные певцы передавали незнакомую им географию и вид Киевской Руси (раздольное чисто поле), изображали реальную борьбу древнерусского государства против степняков-кочевников. С удивительной точностью были сохранены отдельные детали быта. В 1928 г. в Пудожском р-не Карельской АССР от Ф. А. Конашкова был записан разночтение былины "Дюк Степанович". О несметных богатствах этого галицкого боярина говорилось с помощью гипербол: "Нам продать Киев со Церниговым, А накупити бумаги со цернилами, Так ведь и то не описать Дюкова именьица, А ободрати по Риси ecu бирёзаньки. брать. Так можно ли нет для бересте повыписатъ!"

Воспевая в былинах те или иные события, сказители никогда не уподоблялись летописцам. Они не стремились вручать хроникальной последовательности истории, а изображали только ее центральные моменты, которые находили воплощение в центральных эпизодах былин. Певцов привлекало не точное фиксирование истории, а выражение ее народных оценок, отображение народных идеалов.

Былины донесли имена реально существовавших лиц: Владимира Святославовича и Владимира Мономаха, Добрыни, Садко, Александра Поповича, Ильи Муромца, половецких и татарских ханов (Тугоркана, Батыя). Однако красивый вымысел позволял певцам относить их к более раннему или более позднему историческому времени, допускал совмещения имен. В народной памяти происходило развращение географических расстояний, названий древних стран и городов. Исторически сложившееся представление о татарах как главном враге Руси вытеснило упоминание половцев и печенегов; даже литовские князья, от которых оборонялась Русь, смешивались в былинах с ордынскими ханами, а Литва — с Ордой. Прочитать остальную часть записи »

запас духовных стихов формировался в течение веков. В науке принято делить духовные стихи на старшие (эпические) и младшие (лироэпические, лирические). Выделяют также сатирические, обличительные и другие духовные стихи.

Зарождение и согласие эпических духовных стихов относят к XII-XV вв. Их темы: о ветхозаветных персонажах ("Плач Адама", "Осип Прекрасный" и др.), на евангельские сюжеты ("Рождество Христово", "неясный Богородицы", "Страсти Господни", "Сошествие Христа во ад", "Вознесение Христа" и др.), об основах мироустройства ("Голубиная диссертация"). Стих "Голубиная книга" (см. в Хрестоматии) известен в списках начиная с XVII в., его создание относят к концу XV — началу XVI в. Это один из ранних стихов, кто появился как популярное объяснение мироздания и интересных явлений в мире. Он выразил характерное для времени своего создания наивное уразумение окружающего. В создании стиха были использованы древнерусские апокрифические источники, прежде всего "Беседа трех святителей". Вопросно-ответная вид стиха по своему характеру могла быть связана со средневековой переводной литературой. Само название — "Голубиная сочинение" — не вполне ясно. Обычно его считают испорченным из "Глубинной книги", т. е. книги мудрости, глубокой по заключающимся в ней мыслям (вероятно, это изменение произошло под влиянием символического изображения Святого Духа в виде белого голубя). В описании загадочной книги применен фольклорный прием гиперболы: диссертация выпадает с небес на Сионскую гору к кипа-рисову древу, которое выросло из головы прародителя Адама. Прочитать остальную часть записи »

правило антитезы нашел в сказках универсальное применение. Их персонажи контрастно распределяются по полюсам добра и зла, эстетическим выражением которых является прекрасное и безобразное.

В сказке всегда фигурирует главный богатырь, вокруг него разворачивается действие. Победа героя — обязательная установка сюжета. Следуя изза героем, сказочное действие не допускает нарушения хронологии или развития параллельных линий, оно строго последовательно и однолинейно.

Героев сказок, словно и других фольклорных жанров, отличает широкое обобщение: это не характеры, а типы, носители какого-то главного качества, определяющего образ. Они внутренне статичны, что может подчеркиваться повторяющимся прозвищем, портретом, изображением жилища и проч. Однако внутренняя неизменяемость образов сочетается с глубоко им присущим внешним динамизмом. Сказочные персонажи раскрываются сначала всего в действии, и это — главный прием их изображения. Они совершенно и полностью зависят от своей сюжетной роли. Прочитать остальную часть записи »