Фольклор

Записи с меткой «фольклор»

Как уже дозволено было заметить, древние культы присутствовали на свадьбе в своем материальном (предметном) выражении и в виде поэтических образов фольклора. В древности основная функция свадебного фольклора была утилитарно-магической: устные произведения способствовали счастливой судьбе, благополучию. однако постепенно они начали играть иную роль: церемониальную и эстетическую. искусство свадьбы обладала глубоким психологизмом, изображала чувства жениха и невесты, их развитие на протяжении обряда. Особенно сложной в психологическом отношении была роль невесты, следовательно фольклор нарисовал богатую палитру ее эмоциональных состояний. Первая половина свадебного обряда, пока невеста еще находилась в родительском доме, была наполнена драматизмом, сопровождалась печальными, элегическими произведениями. для пиру (в доме жениха) эмоциональная тональность резко менялась: в фольклоре преобладала идеализация участников застолья, искрилось веселье. чтобы свадьбы севернорусского типа основным фольклорным жанром были причитания. Они выражали только одно чувство — печаль. Психологические возможности песен несравненно шире, поэтому в среднерусской свадьбе изображение переживаний невесты было более диалектичным, подвижным и многообразным. Свадебные песни — самый важный, наиболее сохранившийся цикл семейной обрядовой поэзии.

Сватовство велось в условной поэтически-иносказательной манере. Сваты называли себя рыбаками, охотниками, невесту — белорыбицей, куницей. Во время сватовства подруги невесты уже могли исполнять песни: ритуальные ("Приехали да к Пашечке Трое сватов одновременно… ") и лирические, в которых начинала разрабатываться тема утраты девушкой ее воли ( Хвалилася калина… ").

В сговорных песнях изображался переход девушки и молодца от свободного состояния "девичества" и "молодечества" к положению жениха и невесты. В песне "Вдоль Дунаю…" молодец верхом для коне гуляет у реки. Он демонстрирует перед девушкой свою красоту, удаль и просит сберечь его коня. Но девушка отвечает: "если буду я твоя. Сберегу твово коня… А теперь я не твоя. Не могу беречь коня". В песнях появляются парные образы-символы из мира природы, например калинушка и соловей ("для горе-то калина Во кругу стояла…"). Разрабатывается мотив попранной девичьей воли (невеста изображается через символы расклеванной ягодки, выловленной рыбицы, подстреленной куны, вытоптанной травушки, сломанной веточки виноградной, растоптанной зеленой мяты, заломленной березоньки). Песню "Не в трубушку трубили загодя по заре… " могли петь на сговоре, для девишнике и утром свадебного дня. Этой ритуальной песней отмечался предстоящий, совершающийся или уже совершившийся обряд расплетания косы. Сговорные песни начинали описывать молодых в положении жениха и невесты, идеализируя их взаимоотношения: невеста любовно расчесывает жениху его русые кудри, жених дарит ей подарки. В сговорных песнях монологические формы отсутствовали, песни представляли собой повествование или диалог. Прочитать остальную часть записи »

Именно в этом направлении разрабатывал теорию миграций крупный русский ученый А. Н. Веселовский. Он подчеркивал, что условием заимствования является типологический универсализм мирового культурного развития. Веселовский обогатил миграционную теорию. Он сформулировал положение о так называемых "встречных течениях", которые возникают сообразно причине сходства "основ" литературных или фольклорных произведений разных этносов: "Объясняя сходство мифов, сказок, эпических сюжетов у разных народов, исследователи расходятся обыкновенно по двум противоположным направлениям: аналогичность либо объясняется из общих основ, к которым предположительно возводятся сходные сказания, либо гипотезой, что одно из них заимствовало свое содержание из другого. В сущности ни одна из этих теорий в отдельности не приложима, верно они и мыслимы лишь совместно, ибо повторение предполагает в воспринимающем не пустое место, а встречные течения, сходное направление мышления, аналогические образы фантазии. учение "заимствования" вызывает, таким образом, теорию "основ", и обратно…".

Веселовский раскрыл картину культурных связей русской устной поэзии и письменной литературы со странами Востока и Запада. Об этом он написал несколько капитальных трудов: "Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине" (1872), "Опыты сообразно истории развития христианской легенды" (1875—1877), "Разыскания в области русских духовных стихов" (1879—1891), "Из истории романа и повести" (1886—1888) и др. Он считал, что культурные контакты народов способствовали общественному прогрессу и развитию отражающих его художественных форм: "Если одна из пришедших в столкновение народно-культурных сфер опередила другую в понимании жизни и постановке идеалов и в высота с ними выработала новый схематизм поэтического выражения, она действует на более отсталую среду заразительно: вместе с идеальным содержанием усваивается и выразившая его сюжетность".

В основу методологии Веселовского лег уже издавна господствовавший в науке сравнительный анализ. Однако метод, которым пользовалась мифологическая рассадник, ощущался Веселовским как недостаточный. Ему ученый противопоставил метод, сообразно которому требовалось объяснять жизненное явление прежде всего из того реального времени, в котором данное явление существует. Важна тезис Веселовского о бытовых основах поэзии: "…Хороший историк литературы должен пребывать вместе и историком быта. Скажите мне, как народ жил, и я скажу вам, словно он писал…" В 1899 г. возник замысел главного теоретического труда Веселовского — "Исторической поэтики". Под исторической поэтикой ученый подразумевал "историю общественной мысли в образно-поэтическом переживании и выражающих его формах"; "эволюцию поэтического сознания и его форм"1. Хаотичная пастель всеобщей истории литературы должна была прийти к стройной обобщающей схеме, в которой отразились бы объективные процессы развития содержания и формы. В истолковании Веселовского литературный процесс впервые предстал ровно естественно-исторический. Прочитать остальную часть записи »

В советское время продолжалась собирательская занятие. В 1926— 1928 гг. в экспедицию "по следам П. Н. Рыбникова и А. Ф. Гильфердинга" отправились братья Б. М. и Ю. М. Соколовы. Материалы экспедиции были опубликованы в 1948 г.1. Записи былин 1926-1933 гг. из собраний Рукописного хранилища Фольклорной комиссии при Институте этнографии АН СССР вошли в двухтомное издание А. М. Астаховой "Былины Севера"2. Собирание былин продолжалось в военные и послевоенные годы. Материалы трех экспедиций для Печору (1942, 1955 и 1956 гг.) составили том "Былины Печоры и Зимнего берега".

Было сделано много новых записей сказок, песен, частушек, произведений несказочной прозы, пословиц, загадок и проч. В издании новых материалов преобладал, во-первых, жанровый, а во-вторых, региональный принцип. Сборники, отражающие запас какого-либо региона, как правило, состояли из одного или немногих близких жанров4. противоположный тип фольклорных изданий — сборники, посвященные одному жанру и целиком состоящие из репертуара одного исполнителя1. По жанровому принципу составлялись многочисленные антологии, включавшие словно старые, так и новые записи. Например, появилось исчерпывающее по отрицание четырехтомное издание исторических песен (в серии "Памятники русского фольклора"). Прочитать остальную часть записи »

Герой сказки отправляется в другой мир чаще всего потому, что туда унесена близкая ему девушка: невеста, сестра, жена, мать. Сюжет о похищении женщины ("основной содержание") В. Я. Пропп выделил как наиболее типичный для волшебно-сказочного жанра. Он писал: "Если желание мы могли развернуть картину трансформаций, то можно было бы убедиться, что морфологически однако данные сказки могут быть выведены из сказок о похищении змеем Царевны, из того вида, какой мы склонны считать основным"2. Исторически это связано с реальными жертвоприношениями женщин. Сказка, в отличие через обрядов, отразила более древнюю этнографическую реальность: в ней содержится "память" не о заместительной, а об изначальной жертве — самой женщине. Но, как и обряды, анекдот выразила неизбежное прогрессивное стремление преодолеть этот жестокий порядок, который на новом уровне человеческого сознания уже утратил свою мотивировку. Главная тема сомнение — освобождение и возвращение женщины. В сказке появился герой-освободитель, с которым стала связываться ее идейность. Своим финалом — свадебным пиром — миф начала поэтизировать личное чувство человека.

Сюжет о возвращении похищенной женщины характерен для только мирового фольклора. Он типологически возникал у разных народов мира как противопоставление обрядам древности, в которых были жертвоприношения. С ним связан и главный признак мифологического противника героя — занятие похищения, хотя сам этот лик в процессе исторического развития многократно менялся.

К функции похищения стали прикрепляться разные мифологические персонажи, олицетворявшие в древности могучие силы природы и потусторонний мир. В сказке "Три подземных царства" (СУС 301 А, В) похитителем является старичок; старый дед; мал индивидуальность; старицек с ноготок, борода с локоток, усы по земле тащатся, крылья для версту лежат. Иногда он влетает в облике птицы и, ударившись об пол, принимает свой образ; в некоторых случаях просто является птицей (Орел, Ворон Вороно-вич). Есть у него и другие названия: Вихорь, Вихорь Вихоревич, Вихорь-мясо, буйный вихрь, нечистый дух. спорадически он принимает облик Змея. Прочитать остальную часть записи »

Прибаутки — это песенки иначе стишки, увлекающие ребенка своим содержанием. Сюжеты прибауток очень простые (одно-мотивные или кумулятивные), напоминающие "маленькие сказочки в стихах" (В. П. Аникин). Прибаутками действительно эпизодически становились детские сказки (см. "Была себе курочка рябенько…’), и наоборот: как сомнение могли рассказываться прибаутки ("Пошла коза за орехами…’). Содержание прибауток яркое и динамичное: все бегут гасить загоревшийся кошкин дом; приводят в чувство запарившуюся в бане блоху (или мышку); горюют о разбившемся яичке, которое снесла курочка рябенька; собираются для свадьбу совы с белым лунем… Весьма выразительны образы животных: Коза в синем сарафане, Во льняных штанах, В шерстяных чулках. Прочитать остальную часть записи »