Фольклор

Записи с меткой «богатырь»

Гиперболы усиливали общее окраина (locus communis), изображающее устрашающий крик врага. В былине "Илья и Соловей", записанной от Т. Г. Рябинина: А то свищет Соловей да сообразно-соловьему, Ен крычит злодей разбойник по-звериному. И через него ли-то от посвисту соловьяго, И от него ли-то от покрику звериного, То всетаки травушки муравы уплетаются. Все лазуревы цветочки отсыпаются. Темны лесушки к земли ecu приклоняются, А что есть людей, то ecu мертвы лежат. В конце былины дворянин поднес Соловью чарочку зелена вина: Выпил чарочку-ту Соловей одным духом, Засвистал как Соловей тут сообразно-соловьему, Закрычал разбойник по-звериному. Маковки на теремах покривились, А околенки во теремах рассыпались через него от посвисту соловьяго, А что есть-то людюшок, беспричинно ecu мертвы лежат; А Владымир князь-от стольне-киееской Куньей шубонькой он укрывается.

В былине "Иван Гостиной сын", записанной в XVIII в., устрашающий блеяние и гиперболическое изображение его невероятных последствий отнесены к чудесному коню Ивана. Иван, пировавший у князя Владимира, побился с ним за своего коня о велик заклад: Не о сте рублях, не о тысячу — О своей буйной голове} чудный конь бурочко-косматоч-ко, троелеточко не подвел хозяина. Он привел в ужас не только соперничавших с ним жеребцов, однако и весь княжеский двор, а также самого Владимира со княгинею: Зрявкает бурко по-туриному, Он шип пустил по-змеиному. Три ста жеребцов испужалися, С княженецкого двора разбежалися, Сив жеребец две ноги изломил, Кологрив жеребец тот и голову сломил, Полонян Воронко в Золоту орду бежит, Он, хвост подняв, своевольно всхрапывает. А князи-ma и бояра испужалися, Все тут люди купецкия Акарачь оне сообразно двору наползалися. А Владимер-князь со княгинею печален стал, По подполью наползалися. Кричит сам в окошечко косящетое: "Той ecu ты, Иван Гостиной дитя, Уведи ты уродья со двора долой <…>

Прочитать остальную часть записи »

Композиционную основу сюжетов многих былин составляет антитеза: витязь резко противопоставлен своему противнику ("Илья Муромец и Калин-царь", "Добрыня Никитич и змей", "Алеша Попович и Тугарин"). Другим главным приемом изображения подвига героя и вообще эпических положений является, подобно и в сказках, утроение. В отличие от сказок, сюжеты былин могут разворачиваться не только вслед следовать действиями главного героя: сюжетная линия может последовательно переходить от одного персонажа к другому ("Илья Муромец в ссоре с князем Владимиром", "Василий Буслаев и новгородцы").

Былинные сюжеты строятся сообразно обычному, универсальному принципу построения эпических произведений: они имеют зачин, завязку действия, его развитие, кульминацию и развязку. В зачинах указывается, откуда выезжает богатырь, место действия; или рассказывается о рождении богатыря, относительный обретении им силы. Некоторые сказители начинали все былины своего репертуара не с запева, а прямо с зачина — например Т. Г. Рябинин. Былину относительный Илье Муромце и Соловье-разбойнике он начал с описания выезда богатыря: Из того ли-то из города из Муромля, Из того села да с Карачирова, Выезжал удаленькой дородний добрый молодец, Он стоял заутрену во Муромли, А й к обеденке приходить хотел он в столънёй Киев-град, Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.

В новгородских былинах зачины начинаются с упоминания Новгорода как места действия: В славном великом Нове-граде А и жил Буслай предварительно девяноста лет… В былине "Садко", записанной от А. Сорокина, зачин сообщает, что Садко — бедный гусельщик, что спотешал купцов и бояр на честных пирах. Далее — завязка: Садка не позвали на почестей ужин, а также на второй и на третий… Прочитать остальную часть записи »