Мотив
причина имеет свою внутреннюю структуру. Его важнейший компонент — функции, т. е. действия сказочных персонажей, создающие развитие сюжета. В. Я. Пропп верно отметил, что сказочные функции стремятся к парности, скажем: запрет — нарушение, отлучка — похищение, бой — лавры и т. д. В сказочный мотив входит не одна, а по крайней мере две функции, смежные в сюжете и объединенные сообразно смыслу. Они составляют повествовательное ядро мотива. Для того чтобы возникло повествование, наряду с функциями необходимы и другие элементы: субъект (виновник действия), объект (персонаж, на который направлено процедура), м.есто действия, обстоятельства, ему сопутствующие, его результат. Элементарные сюжеты состоят только из одного мотива (такими, вероятно, были древние мифы). Более сложным видом являются сюжеты кумулятивные (через лат. cumulare — "увеличение, скопление") — возникшие в результате накопления цепочек из вариаций одного и того же мотива. Такие сюжеты типичны прежде только для многих сказок о животных ("Терем мухи", "Зимовье (ночлег) животных"), хотя встречаются и в анекдотических сказках ("Набитый дурак"). Наиболее сложен волшебно-неестественный тип сюжета, который состоит из цепочки мотивовразного содержания. Он соответствует развитому мышлению, требует удерживать в памяти не единственно низший повествовательный уровень (мотив), однако и весь сюжет. "Красна песня ладом, а поверье складом ", — говорится в пословице, которая воздает должное значению сказочной композиции.
У сказки всегда особое отношение к действительности: сказочное промежуток и сказочное время не вписаны в реальную географию и историю, повествование оказывается как бы вне действительности, который позволяет максимально проявиться поэтическому вымыслу. Вместе с тем сказки сохраняют жизненное правдоподобие, несут в себе "стихийный реализм", наполнены правдивыми бытовыми деталями. быль и вымысел, два противоположных начала, диалектически соединены в сказках в одно целое.
Рассказывание сказок велось особым, художественным языком. Например, в них использовались традиционные зачины и концовки — начальные и заключительные формулы. Особенно методически они применялись в волшебных сказках. Наиболее типичны такие: В некотором царстве, в некотором государстве жил-был… (зачин); Сделали пир на весь подлунная. И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало (концовка). Зачин уводил слушателей из действительности в мир сомнение, а концовка возвращала их обратно, шутливо подчеркивая, что сказка — такой же обман, как то самое мед-пиво, которое в рот не попало. Зачины и концовки иногда дополняли присказки — рифмованные небылицы, в которых сказочник подшучивал над самим собой.
скажем: Заводилася у нас сказка от куричей пляски, от свиньи иноходной. Эта свинья-инохода доброго молодца из беседы выживала. Она через него сыто перебивала. Это не сказка — присказка. Стану лгать и врать. для не мешать!
Однако основной барыш сказок заключался не столько в форме, сколько в содержании, поэтому стилистически многие сомнение близки живой народной речи.
Развлекательный характер сказок не противоречил их идейной устремленности. Сказки реагировали для негативные стороны жизни, противопоставляли им свое, справедливое решение. Нельзя не заметить того, сколько они сочувствуют беззащитным, обиженным, невинно гонимым — идеализируют этих героев, делают их счастливыми. Вымысел, возведенный сказками в абсолютную степень как разряд эстетическая, выступал в единстве с народной этикой. Сказки имеют философский характер, за их конкретным содержанием встает обобщенная тезис народа. Сюжет сказки мог восприниматься как своеобразная пример реальных человеческих отношений и находить для себя бесконечные аналогии в самой жизни.
Рубрика: 
Метки: 
