Мифологические образы
У многих народов существовали мифологические образы культурных героев, связанные с охотой, открытием огня, металла, полезных растений, с созданием орудий труда. В русских былинах и сказках сохранились мифологические сообразно происхождению образы охотника, пахаря, кузнеца. Волшебная сказка знает чудесных искусниц, способных одним зерном накормить весь белый сияние, из одной нитки напрясть полотна на весь мир…
В синкретичном фольклоре древних смысловое важность слов играло второстепенную роль. Поэтические произведения не имели сколько-нибудь твердого текста, более устойчивы были ритм и мелодия. Мифологическое суть передавалось самим действием, обряд выступал как инсценировка мифа. Мифы в их словесном выражении возникали как объяснение к обряду. В славянской культуре реконструируется так называемый "основной миф": о поединке бога грозы (Перуна) с его змеевидным противником (Белесом). аллах-воин освобождает женщину (мать, сестру, невесту), обреченную на гибель и находящуюся во начальство змея. Этот сюжет присутствует в большинстве волшебных сказок, в былинах и проч., его отголоски сохраняются в обрядах. Реконструируется также генеалогический миф о происхождении древнерусских князей через царя-солнца Даждьбога (былинный князь Владимир именуется Красное солнышко). Один из наиболее древних — близнечный миф (о божественных братьях-близнецах). В целом учение славянской мифологии еще не восстановлена.
С мифологией были связаны инициации (от лат. initiatio — "совершение таинств, посвящение") — обряды родового общества, обеспечивающие посвящение, переход его членов в новую половозрастную группу (поэтому их также называют посвятительными, переходными). Важнейшей женской инициацией было посвящение девушек в матери рода, мужской — посвящение юношей в охотники (позже — в воины). Фольклорно-этногра-фический вещь восточных славян содержит многочисленные следы этих инициации. Свидетельства о древнерусских обрядах и обрядовых песнях приводят летописи.
"Зде нечто скажем о богах русских, не яко достойни суть книга, но да увидим, каковою слепотою тогда диавол помрачил бяше чело-веки и в таковое помешательство приведе, яко нетокмо не знаху истинного Бога, но еще приведе их в се, яко и худым и бездушным вещем и стихиям богоподобную честь воздаваху. Во-первых, Перкунос, си поглощать Перун… Вторый, Волос, бог скотий… Третий, П о з в и з д… Четвертый, Л а д о, си есть Pluton, предвечный пекельный; сего верили быти богом женитвы, веселия, утешения и всякого благополучия, якоже Елли-ны Бахуса; сему жертвы приношаху, хотящий женитися, дабы его помо-щию брак добрый и ласковый был.Сего Ладона беса по некаких странах и доныне на крестинах и для брацех величают, поюще свои некия песни и руками о руки или о стол плещуще: "Ладо, Ладо", — переплетающе песни своя многажды поминают. Пятый, Купало, якоже мню, бяше саваоф обилия, якоже у Еллин Церес, ему же безумный за обилие благодарение приношаху в то эпоха, егда имяше настати жатва. Сему Купалу бесу еще и доныне сообразно некоих странах безумный память совершают, на-ченше июня 23 дня, в навечерие Рождества Иоанна Предтечи, даже до жатвы и далей сицевым образом: с вечера собираются простая чадь обоего полу и соплетают себе венцы из ядомого зелия, разве корения, и пре-поясавшеся былием, возгнетают огонь, инде же поставляют зеленую ветвь и емшеся за руце приблизительно обращаются окрест оного огня, поюще своя песни, переплетающе Купалом; потом през оный огонь прескакуют, оному бесу жертву себе приносяще. Шестый, Коляда, ему же празник прескверный бяше декаврия 24; ради сего и ныне, аще и обилие Рождеством Христовым осия нас и идолы погибоша, но единаче диавол еще и доселе в безумных память свою удержа: сему бесу в память простая чадь сходятся в навечерие Рождества Христова, а поют песни некие, в нихже аще о Рождестве Христовом поминают, но болие Коляду беса величают".
Народные верования сохранялись в суеверных приметах, поверьях, гаданиях и колдовстве. Хранителем мифологии было влиятельное секта жрецов-волхвов. Это были служители языческих культов, люди, хранившие в памяти священные знания, передававшиеся из поколения в поколение. Их также можно назвать первыми поэтами, хоть слово тогда еще не осознавалось как как поэтическое. Его называли вещим (пророческим, передающим знания).
Вот какой образ вещего Бояна ("баять" — вещать) донес до нас автор "Слова о полку Игореве": "Боянъ бо вЬщий, аще кому хотяше пЬснь творити, то растЬкашется мыслию сообразно древу, сЬрым вълкомъ поземли, шизымъ орломъ подъ облакы, помняшеть бо, рече, първыхъ вре-менъ усобицЬ. Тогда пущашеть 10 соколовь на стадо лебедЬй, кто дотечаше, та преди пЬснь пояше старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зарЬза Редедю предъ пълкы касожьскыми, красному Романови Святьславличю. Боянъ же, братие, не 10 соколовь на стадо лебедЬй пущаше, нъ своя вЬщиа пръсты на живая струны въскладаше, они же сами княземъ славу рокотаху".
Со времени принятия для Руси христианства (988 г.) в церковном уставе были отмечены преступления, караемые сожжением на костре. Среди них — чародеяние и волхвование. В 1227 г. в Новгороде сожгли четырех волхвов. Колдунов сжигали и при Иване Грозном, и позже.
скажем, в грамоте царя Федора Алексеевича об учреждении Славяно-греко-латинской академии, относящейся к 1682—1685 гг., было сказано: "Сему от нас государя устроенному училищу быти общему и… в нем любой от церкви благословенные науки да будут. А от церкви возбраняемых наук, преимущественно же мягии естественной, и иным таким не учити и учителей таковых не имети. Аще же таковые учителя где обрящутся и они со учениками яко чародеи без всякого милосердия да сожгутся".
Колдуны и ведьмы стали наследниками древних языческих жрецов. Колдунам приписывали способность насылать порчу (болезнь), причинять засуху, эпидемию и другие беды. Вместе с тем в ответственные моменты жизни крестьяне использовали способность колдуна бороться с нечистой силой. К ведьмам обращались с просьбой присушить иначе отсуишть девушку, парня, мужа, жену. От болезней помогали знахарки, которые использовали заговоры и целебные травы. В отличие от ведьм, знахарки подчеркивали свою союз с христианством. Мировые религии, и в их числе христианство, выросли из язычества1. Поэтому справедливо утверждение Б. А. Рыбакова, писавшего, который для Руси "перемена веры расценивалась внутренне не как перемена убеждений, а как перемена формы обрядности и замена имен божеств".
Рубрика: 
Метки: 
