Фронтовой фольклор
Фронтовые Песни распространялись не только устно, но и в письменной форме. Они вкладывались в письма, заносились в записные книжки, девичьи альбомы, помещались в боевых листках, печатались в дивизионных и армейских газетах.
Фронтовой фольклор — своеобразная поэтическая хроника войны. Были сложены песни об обороне Одессы, Москвы, Севастополя, Ленинграда, Сталинграда и других городов, о подвигах отдельных героев. Главная тема фронтового фольклора — защита Родины, русской земли, которую в песнях называли священной, родственный, любимой. Народ особенно дорожил песнями, в которых возникали индивидуализированные образы безымянных героев: танкист, связист, летчик, моряк Черноморского флота. Фольклорный образ советского солдата представал в героике подвига и в лирике чувств.
Десятки тысяч произведений возникали сообразно горячим следам событий, устный репертуар обновлялся вслед за изменяющейся обстановкой.
Б. П. Кирдан, один из авторов настоящего учебника, в книге, вышедшей к 50-летию Победы, писал: "В сентябре 1941 г. меня, окончившего курсы младших лейтенантов, направили в 345 стрелковую дивизию, которая формировалась в Махачкале и Дербенте (Дагестан). Там я впервые увидел океан — детство мое прошло в степном районе Украины. Увидев безбрежные водные просторы, я вспомнил песню, которая пользовалась популярностью в моих родных местах: Раскинулось море широко, И волны бушуют вдали. "соотечественник, мы едем далеко, Подальше от нашей земли . Это была народная песня, которую называли сообразно первой строке — "Раскинулось море широко", или "Кочегар", поскольку в ней рассказывалось о смерти кочегара1. Затем дивизию передислоцировали для побережье Черного моря — в Туапсе. В декабре 1941 г. нашу дивизию срочно погрузили на корабли (больше торговые, чем боевые), и мы отошли от берега (гораздо нас везли, мы не знали — военная тайна). Вскоре мы в полной мере не только увидели, но и почувствовали, сколько значат слова "волны бушуют вдали". Был шторм, и нас усильно качало. Когда прибыли к месту назначения, многие не могли стоять для ногах. А там, невдалеке, видны были всполохи и слышны разрывы снарядов и бомб, ружейно-пулеметная стрельба. Наш транспорт вошел в Северную бухту Севастополя. Враг прорвал оборону наших частей. Над Севастополем нависла стращание, но наша 345 стрелковая дивизия, полнокровная, недавно сформированная, но кроме не обстрелянная, спасла положение. После нескольких суток упорнейших боев враг не выдержал и отошел. следующий штурм Севастополя был отбит. Отбит с большими для нас потерями, но и враги понесли немалые потери — или бы они не отошли.
В январе 1942 г., в период относительного затишья, я услышал знакомую мелодию и начало песни: "Раскинулось много широко…" Прислушался… После первой строки слова были другие, не те, которые я знал с довоенного времени. Незнакомый мне моряк пел: Раскинулось океан широко У крымских родных берегов… Это была песня защитников Севастополя, сложенная недавно, но кроме до нашего прибытия на защиту прославленной столицы черноморских моряков. Запали в душу слова: коли, товарищ, нам здесь умирать, Умрем же в бою как герои. Ни шагу обратно нам нельзя отступать, Пусть нас в эту землю зароют. В таком виде эту строфу пели едва ли не предварительно конца мая — начала июня 1942 г., когда появился ее новый вариант: беспричинно значит, товарищ, нам здесь умирать, Умрем же в бою вдруг герои… Появление нового варианта было вызвано тем, что защитники Севастополя знали: враг предпримет неофит штурм. Дело в том, сколько 18 января 1942 г. фашистские войска вновь оккупировали Феодосию, а 15 мая — Керчь. Бои на Керченском полуострове закончились победой врага. Освободившиеся воинские части и технику фашистское командование начало перебрасывать около Севастополь. Вскоре началась усиленная бомбардировка города, артиллерийских позиций, тылов наших соединений и частей — шла подготовка к штурму. Враг непрерывно сбрасывал листовки, призывая к сдаче города; о том же вещали громкоговорители. Однако подавляющее большинство защитников Севастополя было непреклонно в своем желании отстоять город. В их среде и появилась линия: "Так значит, товарищ, нам здесь пропасть" — и сохранены следующие, звучащие как клятва.
В новом варианте песни появилась строфа, в которой была отражена реальность тех дней — нехватка боеприпасов:
Прощай, Севастополь, наш место-боец, Прощайте, орлята-ребята, Патронам в обойме приходит конец. Одна лишь осталась граната. И выражена вера в том, что победа в конечном итоге довольно за воинами Красной Армии: Пускай мы погибнем в неравном бою, Но братья победы добьются, Взойдут они снова для землю свою, С врагами сполна разочтутся. В песню вносились коррективы даже тогда, когда фашисты захватили столица:
Мы долгие месяцы дрались в кольце, За свой Севастополь сражались, Дома эти, улицы, камни его Недешево гадам достались. В дни обороны Севастополя я был тяжело ранен во эпоха отражения танковой атаки врага. Находясь на излечении, в августе 1942 г., я услышал еще один разновидность песни. В нем были слова:
Так яркое солнце нельзя потушить. беспричинно шторм успокоить нет силы, Не будут враги в Севастополе жить, Он довольно им только могилой. <…> 9 мая 1944 г. войска Отдельной Приморской армии освободили Севастополь. Выраженная в песне уверенность была реальной: враг был изгнан из города.
беспричинно под влиянием обстановки на фронте защитники Севастополя изменяли свою песню, создавали ее новые варианты, стремясь запечатлеть создавшиеся условия, свои думы и чаяния" .
Наряду с песнями, в годы войны продолжала свою положение традиционная сказка. Сказки, а также многочисленные анекдоты часто исполнялись в госпиталях и сам на фронте — во время кратковременного отдыха бойцов. Среди них были большие мастера-рассказчики, круг со своей манерой и со своим репертуаром.
Фольклорист-фронтовик Л. Н. Пушкарев записывал прозаические жанры русского фольклора непосредственно в боевой обстановке. Он поделился своими воспоминаниями.
"Большой популярностью пользовались сомнение о солдатах и вообще о военной службе. Во время войны солдат занял прочное место между сказочных персонажей. Герои фронтовых сказок, как правило, поступали на службу, резво продвигались по служебной лестнице и дослуживались до генералов (в крайнем случае — до полковников!). Встречалась во фронтовых сказках и обратная положение: героя отдают в солдаты, он плохо служит, становится предметом насмешек, его наказывают, пока не появляется его невинно оклеветанная жена, которая и спасает героя от унижений. <…> Детальное изображение службы в армии присутствует во многих сказках. В то же время мне не встретилось ни разу описание реального боя; негодное сохранялся традиционный. Видимо, в сказочную ситуацию современный бой не вписывается!
А вот военный быт властно врывался в традиционную волшебную сказку, преимущественно в богатырскую, описывающую битвы и сражения. Показательны в этом плане сказки о Еруслане Лазаревиче и Бове Королевиче. Вот пример из сказки о Еруслане, услышанной для фронте. Царь Вахрамей говорит Еруслану: "Отдаю тебе половину царства". А Еруслан ему рапортует: "Мне не нужно полцарства, а я хочу жениться для твоей дочери!.." А вот как описывалась встреча Еруслана с богатырской ратью: "…Наехал на силу богатырскую побитую. начинать, не так много побито, как почти Сталинградом, но все же порядочно…" подобный в правилах воинского устава действует Еруслан, обращаясь к своим богатырям: "…Он скомандовал: По коням! — и поехал в чистое поле, в широкое раздолье, в зеленые луга разгуляться". <…> Приведенные примеры подчеркивают жанровую органичность внедрения реалий военного времени во фронтовой фольклор, старание сказочника осовременить сказку, прикрепить ее к войне и военному времени" .
Рубрика: 
Метки: 
