Частушки
Наиболее развитым жанром позднетрадиционного фольклора являются частушки. Частушки — короткие рифмованные лирические песенки, которые создавались и исполнялись как живой отклик для разнообразные жизненные явления, выражая ясную положительную или отрицательную оценку. Во многих частушках присутствует шутка или насмешка. Наиболее ранние частушки имели шесть строк. Основной тип — четырехстрочный — сформировался во второй половине XIX в., он исполняется около пляску и без нее. Четырехстрочными являются также частушки собственно плясовые, которые исполняются только под пляску (например, перед кадриль). Кроме того, существуют двустрочные частушки: "страдания" "Семеновна"(последняя появилась в 1920-х гг.).
Частушки имеют разнообразные, но повторяющиеся, устойчивые напевы, как протяжные, беспричинно и быстрые. Характерно исполнение многих текстов на один мелодия. В живом бытовании частушкам иногда свойственна речитативность (близость к напевной декламации). В них сочетаются слово, голос, инструментальное сопровождение (на балалайке, гармошке), движения (жесты, мимика, пляска). Все эти слагаемые допускают импровизацию, занимающую в частушке значительное место.
Частушки принято называть поэзией малой формы, однако частушка никогда не поется одна {Я частушку на частушку, как для ниточку, нижу…). При исполнении импровизируются циклы — частушечные спевы, которые могут включать разное количество строф (иногда накануне 100). Исследователи отмечали, что в процессе исполнения частушек действует кумулятивно-контаминацион-ный порождающий механизм, он и создает частушечный спев по какому-либо признаку, содержательному тож формальному. Подобный принцип и ранее использовался в артельных трудовых песнях типа дубинушек: песни составлялись из не связанных по сюжету строф с общим припевом.
Спевы могут вмещать композиционное обрамление: частушку, которая является сигналом начала пения, и частушку, которая служит сигналом конца. Нередко это обращения певиц к гармонисту.
Спевы, построенные на диалоге — перекличке двух певиц, объединяет содержание. Спевы может также делать игра формой (см., например, в Хрестоматии "перекрестные" частушки, где обыгран композиционный принцип двухчастное™ частушечной строфы). известный тип спевов — частушки, имеющие общее начало (запев): Эх, яблочко…, Самолет летел…, Не ходите, девки, замуж… и др. Особый путь циклизации имеют частушки "Семеновна": он напоминает цепочную композицию народных лирических песен.
Частушки окончательно оформились в последней четверти XIX в. одновременно в разных частях России: в центре, среднем и нижнем Поволжье, в северных, восточных и южных губерниях. Каждый регион имел частный характер словесного текста и напева, особую манеру исполнения (хором или в одиночку), а также приплясывания, который породило разные обозначения частушек: "саратовские", "тамбовские", "воронежские", "рязаночка", "елецкая". Впоследствии многие из них получили повсеместное признание (см. в Хрестоматии рассказ балалаечника из Нерехт-ского р-для Костромской обл. о частушечных наигрышах). Частушки пели во время гуляний, в дороге, в лесу, на посиделках. В народной среде выделялись частушечники — знатоки частушек, их исполнители и создатели, владеющие основным репертуаром своей местности. С начала XX в. русские частушки начали проникать к соседним народам: украинцам, белорусам, мордве, чувашам, татарам и другим. В местах русско-мордовского погра-ничья протяжные двустрочные частушки стали звать по-мордовски — матани ( в переводе — "песенки").
В разных местах частушки называли по-разному: песни, короткие песни, припевки, пригудки, прибаски, коротушки, собируш-ки и проч. Термин частушка, также народный, был введен в ученый обиход в 1889 г., когда в периодической печати появился первый очерк относительный этом новом явлении песенной культуры народа. Его автор — писатель-демократ Г. И. Успенский .
В отличие через Г. И. Успенского, проявившего живой интерес к частушке, многие находили в ней "атрофия истинного творчества". Вот что писал Ф. И. Шаляпин: "Народ, который страдал в темных глубинах жизни, пел страдальческие и перед отчаяния веселые песни. Что случилось с ним, что он потерял всякую надежду на лучшее и застрял в промежутке посреди надеждой и отчаянием на этом проклятом чертовом мосту? Уже не фабрика ли тут виновата, не резиновые ли блестящие калоши, не шерстяной ли шарф, ни с того ни с сего окутывающий шею в явный летний день, когда так хорошо поют птицы? Не корсет ли, надеваемый поверх платья сельскими модницами? разве это проклятая немецкая гармоника, которую с такой любовью держит под мышкой человек какого-нибудь цеха в день отдыха? Этого объяснить не берусь. Знаю исключительно, что эта частушка — не песня, а сорока, и даже не натуральная, а похабно озорником раскрашенная. А подобно хорошо пели! Пели в поле, пели на сеновалах, на речках, у ручьев, в лесах и после лучиной. Одержим был песней русский народ, и великая в нем бродила песенная хмель…" .
Рубрика: 
Метки: 
