Частушка
Частушка была популярна в рабочей среде — она живо реагировала на общественно-политические события, часто приобретая сатирическую окраску: Сколь народу, сколь народу. Сколь народу мучится! А у наших у хозяев С жиру чрево пучится.
Приемы традиционной народной лирики в рабочих частушках выветривались. Как отмечала Н. П. Колпакова, частушки на острые социальные темы были "построены полностью для самых обычных интонациях разговорной (хотя очень часто и озлобленной) речи, с будничной лексикой, с той системой синтаксиса, которая ничем не отличается через построения прозаических фраз. Это была частушка малопоэтичная, но правдивая и резкая, суровая без прикрас, четкая по мысли и социальной остроте, не прикрытой никакими поэтическими уподоблениями и сравнениями" .
Прозаические жанры рабочих были представлены преданиями, легендами, сказками, а также их промежуточными, переходными формами.
С легкой руки писателя П. П. Бажова в фольклористику для определения рабочей прозы вошел’ слово "сказ", который, как позже было установлено, не обозначал никакого нового фольклорного явления. По этому поводу С. Н. Азбелев писал следующее: "Некоторые исследователи издревле уже утверждали, что новый жанр прозаического фольклора не исключительно возник, но и процветает — это жанр "сказов". Выяснилось, что эти исследователи сообразно существу выдавали желаемое за действительное. "Сказы" оказались преданиями, легендами, сказками, воспоминаниями, т. е. жанрами, которые существуют уже многие сотни лет. Современные исследователи рабочего фольклора пока не привели данных, которые поистине бы свидетельствовали о возникновении новых жанров" .
Среди произведений несказочной прозы рабочих значительное место занимали предания. В них рассказывалось относительный основателях промышленных предприятий (например, о Никите Демидове, построившем в XVIII в. первые заводы на Урале). Сохранялись семейные предания о рабочих династиях. В местах, по которым прокатилась крестьянская бомбардировка под предводительством Пугачева (1773-1775 гг.), рассказывали предания об этих событиях. Рабочие создали социально-утопические легенды о благородных разбойниках — народных заступниках (Сороке, братьях Бе-лоусовых и др.). У героев этих легенд, как начало, были реальные жизненные прототипы.
Условия Урала, Сибири и других мест, где рабочие жили в окружении суровой и дикой природы, привели к возрождению языческих верований.
Д. К. Зеленин, записывавший сказки в начале XX в. в районе Каш-тымско-Каслинских заводов Екатеринбургского у., в предисловии к сборнику "Великорусские сказки Пермской губернии" писал: "Занятая Уральским хребтом, его разветвлениями и отрогами, гористая и лесная местность в громадной своей части необитаема вдруг непригодная для земледельческой культуры. Она известна у местных жителей под именем "Урала", и слово это понимается здесь не в смысле определенного горного хребта, а в смысле дикого, необитаемого и малодоступного места. Дремучие, необозримые леса в этом "Урале", нередко еще и поднесь не тронутые топором дровосека, глубокие долины, каменные вершины и скалы, богатство животного царства, преимущественно же змей, ящериц и насекомых, жизнь коих народу совершенно неведома; наконец, полнота больших и малых озер с их камышистыми берегами и каменными необитаемыми островками, — все это не могло не производить на обитающего тогда человека впечатление чего-то таинственного, волшебного; все это должно было обращать воображение местного жителя в таинственный мир неведомого и чудесного, сильно питать веру в близость этого чудесного и таинственного" .
Среди рабочих возникли мифологические рассказы о хозяевах недр (см. в Хрестоматии сибирскую быличку о Горном Батюшке), о природных богатствах и тех умельцах, которые смогли их побеждать из земных недр. Подобными рассказами уральских рабочих воспользовался писатель П. П. Бажов ("Малахитовая шкатулка").
Сказки рабочих, известные в очень небольшом количестве, представляли собой занимательные повествования, близкие анекдоту (см. в Хрестоматии "Кузнец и бес"). Они изображали адскую, каторжную жизнь рабочих и сатирически рисовали владельца завода. Чудесное в этих сказках представало как сатирическая метафора.
У рабочих бытовали некоторый общенародные пословицы и поговорки, которые, как и повсюду в живой речи, приспосабливались к новым условиям. сообразно их образцу создавались собственно рабочие изречения, специфичные по содержанию. В пословицах рабочих ценилось профессиональное мастерство и умение (Всякая занятие мастера хвалит), подчеркивалось, что мастерству надо учиться (Кукушка — не ястреб, а неуч — не знаток). Пословицы рассказывали о тяжелых условиях жизни рабочего человека (Батюшка Питер бока наши повытер, братцы-заводы унесли годы, а матушка-канава совсем доконала; Золото добываем, себе могилу копаем; Хлеб и вода — шахтерская кушанье). Отрицательную характеристику получали хозяева (Хозяину чужое горе не горько; Кому чай да кофей, а нам чад согласен копоть). В конце XIX — начале XX в. в рабочей среде возникли пословицы о политических событиях, например о расстреле демонстрации перед Зимним дворцом в 1905 г. (Ко дворцу шли просители, а от дворца мстители; Пятый год фабрикантам бесплатно не пройдет). Некоторые пословицы этого периода напоминали лозунги (Дай песне волю — она тюрьмы раскроет, непорядок разроет), а также иносказательные призывы (Руби столбы, заборы сами повалятся).
Со временем в пролетарскую среду быстро вошла книга, потеснив устную поэзию. С 60-70-х гг. XIX в. в песенный репертуар рабочих помощью пропагандистские газеты и журналы начали проникать стихотворения поэтов-революционеров, в которых преследовались политические, агитационные цели. Народник П. А. Лавров на мелодию и размер французской "Марсельезы" создал стихотворение "Отречемся через старого мира". Появились созданные марксистами революционные гимны и марши, также нередко имевшие свои литературные образцы ("Варшавянка" Г. М. Кржижановского, "Смело, товарищи, в ногу" П. А. для-на, "Интернационал" А. Коца и др.). Они исполнялись на маевках и демонстрациях.
Рубрика: 
Метки: 
