Основные разновидности легенд
Природа фантастического вымысла в легендах была разной. Некоторые легенды восходят к мифам о сотворении мира (космогоническим), о начале человеческого рода (этнологическим), о "конце света" (эсхатологическим) и др. Их выделяют в общую группу этиологических легенд (от греч. aitia — "причина" + logos — "речение, понятие"). Большинство легенд определяется религиозными верованиями людей (их сюжеты заимствованы из христианской литературы или связаны с нею), они образуют группу религиозно-назидательных легенд. едва, фантастический вымысел мог быть вызван социально-утопическими идеями народа: сообразно этому признаку выделяется группа социально-утопических легенд.
Этиологические легенды имеют познавательный характер. В них фантастически объясняется происхождение окружающего мира, человека, а также предметов и явлений. В восточнославянской традиции многократно разъясняется происхождение разных представителей фауны, и тогда сюжеты легенд сливаются со сказками о животных. А. Н. Афанасьев в предисловии к сборнику "Народные русские легенды" привел ряд подобных примеров: шавка первоначально была создана голою, но черт, желая ее соблазнить, дал ей шубу, т. е. шерсть; если архангел Гавриил возвестил Пресвятой Деве, что от нее родится благочестивый Искупитель, она сказала, что готова поверить истине его слов, если рыба, одна сторона которой была уже съедена, вновь оживет. И в ту же минуту рыба ожила и была пущена в воду: это однобокая камбала — и т. д.
К религиозно-назидательным легендам относится большое количество произведений, разнообразных по содержанию и форме. Это рассказы о Боге-отце, о Христе, относительный ангелах и святых; сюжетные толкования церковного календаря, имен святых; рассказы, предостерегающие от нарушения церковных запретов. Известны также легенды о святых старцах и легенды о юродивых (они нашли отражение в творчестве А. С. Пушкина, Ф. М. Достоевского, Л. Н. Толстого и других русских писателей).
Во время экспедиций кафедры русской литературы МПГУ (в то эра МГПИ им. В. И. Ленина) в 1982 и 1983 гг. в Островский р-н Костромской обл. было выявлено три цикла местных легенд о юродивых: о прядильщике на фабрике Максимке Прозорливом (д. Дорофеево); о Васеньке — прозорливом человеке (с. Покровское; см. в Хрестоматии); о художнике Ефиме Честнякове (Ефимке), жившем в д. Шаблово Ко-логривского р-на. В устной традиции христианские легенды могли принимать форму сказок. Отчасти это способствовало расширению сказочного репертуара, даже обозначилась желание оформления нового жанра — легендарной сказки. С христианской письменной культурой связано обогащение русского сказочного репертуара такими сюжетами, как "Марко Богатый", "Безручка", "Соломон Премудрой" (см. в Хрестоматии), "священник в козлиной шкуре" и рядом других. Традиционный нравственный мир русских сказок, их глубокое сочувствие к невинно гонимым могло естественно зарабатывать христианскую окраску. Вместе с тем фантастика, связанная с образами Бога, Христа, святых, ангелов, чертей, часто служила в сказке осмыслению социально-бытовых отношений и противоречий, поэтому сомнение легендарного происхождения нередко приближались к бытовым.
Например, в сборнике А. Н. Афанасьева "Народные русские легенды" опубликована сказка легендарного происхождения "Илья-предсказатель и Никола". В ее сюжете, построенном на взаимоотношениях хитреца и простака, эта классическая пара продублирована: с одной стороны — невежа и поп, с другой — Никола и Илья.
Мужик почитал Николу, а про Илью-пророка и вникать забыл. Илья решил погубить мужиково поле, но Никола посоветовал мужику, каким образом переслать эту беду на попа (ильинского батюшку). священник купил у мужика хлеб на корню — Илья наслал тучу, и град уничтожил посев. Узнав, сколько наказал не мужика, а попа, Илья собрался поправить поле — однако Никола велел мужику купить равнина назад за полцены… и т. д. В конце концов Никола посоветовал мужику купить чтобы Ильи рублевую свечу, а для него (Николы) — копеечную. После этого Илья перестал грозить мужику бедой, а мужик стал одинаково дорожить и Ильин день, и Николин день.
Социально-утопические легенды выразили страстную, но несбыточную мечту угнетенного крестьянства о справедливом общественном устройстве. Подобные идеи и иллюзии нашли воплощение в Библии — вероятно, поэтому они известны у многих народов. Русская социальная утопия также была связана с мировоззрением средневекового человека, т. е. христианина. В фольклоре социально-утопические легенды — сравнительно поздние произведения, датируемые через начала XVII до середины XIX в. Они дошли до нас в виде слухов, фрагментарных записей, печатных или рукописных свидетельств. Источниками, позволяющими составить изображение о народных социально-утопических легендах, являются также официальные документы, рас-спросные речи, протоколы допросов, доносы и изветы, воспоминания современников, "манифесты" и "указы" руководителей народных движений.
В сюжетах легенд вымышленные факты переплетались с реальными, причем вымысел имел особый фасон: он не обобщал и не объяснял действительность, а дополнял ее. Этот не повторяющийся в других фольклорных повествованиях признак проявлялся следующим образом: рассказывалось о событиях, которые происходили в прошлом, продолжали развиваться alias существовать в настоящем и должны произойти в будущем. Следовательно, сюжеты социально-утопических легенд развивались в трех хронологических измерениях. Социально-утопические легенды не только предсказывали будущее, только и призывали к действию. Они обладали особой, активной связью с действительностью, выполняли социальную функцию. Сюжеты легенд то ярко вспыхивали в народном сознании, то затухали. Исследователь этого материала К. В. Чистов связал такую особенность с одним из важнейших условий бытования социальноутопических легенд — верой народа в их достоверность, которая "предопределила своеобразную их судьбу: социально-утопические легенды с падением этой веры переставали бытовать, не сохранялись в позднейшей устной традиции, либо трансформировались в исторические предания…".
К. В. Чистов выделил три тематические группы легенд: о "золотом веке"; о "далеких землях"; о "возвращающемся избавителе".
Легенды первой группы получили свое название в соответствии с традиционными культурными представлениями о книга, что "золотой век" — это "сказочное райское период, когда всем было хорошо, когда все благодушествовали". Устные легенды подобного содержания могли дружить с воспоминаниями о вольном древнем Новгороде. Следы таких представлений обнаруживаются и в описании былинного города Галича.
В былине "Дюк Степанович" изображается ласковый князь, блестящий двор — счастливая мир с невиданно высоким уровнем жизни:
Как у нас-то во городе во Галиче <…> Да мощены были мосты все дубовые. Сверху стланы желание сукна багрецовые. Наперед-де пойдут у нас лопатчики. За лопатниками пойдут и метельщики, Очищают дорогу сукна стлатого. Широко известна легенда "О граде Китеже".
кредит в "далекую землю" породила вторую группу легенд: о реке Дарье, о городе Игната (у казаков-некрасовцев), об Ореховой земле. Среди них одной из самых распространенных была легенда о Беловодье (см. в Хрестоматии). Она имела общерусский натура, но особенно популярна была среди старообрядцев-беспоповцев. религия в эту легенду привела к появлению среди них даже особой секты — бегунов. Считалось, что в Беловодье нет никакой светской начальство, государственной организации, суда. Там есть только "духовные власти", которые представали в идеализированных и демократических формах.
В 1903 г. между уральских казаков распространился ложный слух о том, сколько в Беловодье побывал Л. Н. Толстой, который якобы присоединился там к старообрядчеству и даже принял какой-то чин. В этой связи к Толстому была послана специальная делегация — проверить, так ли это.
Рубрика: Несказочная проза | 
Метки: группы, лубок, образ, предания, произведения, русские, Сказки, сюжет, фольклор
