Изречение невозможного
Разновидностью развернутой метафоры является унаследованная из мифологического фольклора "формула невозможного" (ее охарактеризовал А. А. Потебня) . Формула невозможного — это поэтический способ чтобы выражения понятия "этого никогда не будет", "это не может случиться". В песне "Воспоил, воскормил отец сына…" священник изгоняет молодца на чужую сторону. Его провожают три сестры. Младшая спрашивает: "Ты когда ж, братец, к нам назад будешь?" деятель знает, что он не вернется, что его ждет гибель, и следовательно отвечает: "Уж вы, сестры мои, вы родимые! Вы подите-тка на сине море. Вы возьмите-тка песку желтого. Вы посейте-ка в саду батюшки; верно когда песок взойдет-вырастет, Я тогда ж, сестры, к вам обратно буду".
Возникает вопрос, почему герой еще не уехал, а уже сообщает о своей гибели. Ответом может оставаться только одно: лирический смысл песни. Для песни содержание — это способ выразить печаль о безвременно погибшем молодце, наказывать горе его сестер. Формула невозможного встречается в песенном фольклоре разных славянских народов .
В композиции народных лирических песен иногда использовался уловка цепочного построения, основанный на поэтических ассоциациях между образами. С. Г. Лазутин так объяснил вещество этого приема: "…Отдельные картины песни связываются между собой "цепочно": последний образ первой картины песни является первым образом другой картины, последний образ второй картины — первым образом третьей и т. д. беспричинно вся песня постепенно от одной картины присутствие помощи ее последнего образа "цепочно" переходит к следующей, пока не дойдет до самой важной картины, выражающей основное содержание песни. Образы подобно бы вырастают один из другого. Каждый следующий является продолжением и конкретизацией, поэтическим развитием предшествующего ему образа" . Пример цепочного построения — песня "Никак не вероятно мне без печали жить… ": …Вздумаю про милого — не мил девке белый свет, Не мил светлый свет… Не мил девушке белый свет — бежала б я в бор. Бежала б я в лес… В лесу пользы нету мне — see листья шумят. Все листья шумят… Шумят, шумят листики, пошумливают, Пошумливают. А нам с тобой, милый доброжелатель, разлуку они дают. Разлуку дают… Разлука-разлучница — чужая дальняя сторона, Чужая сторона… И т. д.
сообразно способу передачи содержания выделяются песни-повествования и песни-раздумья. В песнях любого типа выражению лирического начала способствовали композиционные формы монолога и диалога, которые могли сочетаться с повествовательной частью, а также друг с другом.
Замечательная песня из репертуара А. И. Глинкиной ‘Торе мое, горе… (песнь-раздумье) построена как исполненный драматизма монолог юный замужней женщины: ей тяжело живется. Внутри общей формы монолога развиваются и другие композиционные типы. Сначала женщина сообщает о своем горе. после героиня воображает свой разговор с матушкой — и развивается диалог: — Посоветый мне, мати, Али тута мне жити? Али тута мне жити, разве прочь отойтити? — Живи, дочка, живи, А как я проживала. Расти, дочка, детей, А сиречь я узростила… Диалог незаметно переходит в повествовательную часть: дочка может шествовать в гости к матери, пока мать жива, А как матушка умрет. Дорожка зарастет. Такая композиция передает динамику чувства героини, его переход через глубокого отчаяния к постепенному успокоению и смирению перед судьбой.
Эмоциональный настрой песен выражали многочисленные лирические обращения. Особенно часто они использовались в зачинах, часто разрастаясь в пейзажную картину: Ты воспой-ко-ся, воспой, младой жавороночек, Ты воспой-ко-ся, ты воспой весной на проталинке… Другой распространенный прием эмоционального выражения — единоначатия. Они могли играть разную, иногда довольно сложную художественную занятие. В выразительной песне, приведенной Ап. Григорьевым (ее сообщил ему драматург А. Н. Островский), изображается ночная скачка разбойника, убегающего от погони. Единоначатия, а также прием синтаксического параллелизма (одинаковое конструкция стихов) живописно передают быстрый бег коня и то острое чувство тревоги, которое испытывает всадник, спасая свою существование: Что светил-то светил месяц во полуночи, Светил в половину. Что скакал-то скакал единовластно добрый молодец Без верной дружины. Что гнались-то гнались после тем добрым молодцом Ветры полевые. Что свистят-то свистят в уши разудалому Про его разбои. Что горят ли горят по всем сообразно дорожинкам Костры сторожевые: Что следят ли следят молодца-разбойничка Царские разъезды: Что сулят ему сулят в Москве белокаменной Каменны палаты. который и те ль палаты — два столба точеные. Столбы с перекладиной! Разнообразные повторы занимали в народной лирике большое место, проявляясь на всех уровнях: в композиции, в стихе, в лексике. Песенная лексика знает повторы тавтологические (темная острог, чудо чудное, тропы тропятся, струя струит, живешь-поживаешь) и синонимические (путь-дороженька; грусть-печаль-печаль; клялася ему, божилася; спится-дремлется; стучит-гремит; призадумался, пригорюнился). Лексические повторы усиливали художественное воздействие песни, углубляли ее идею. Они могли сочетаться с повторами синтаксическими, имевшими отношение к песенному ритму, к стиху: Будет, довольно красная калина, Э, будет расцветати. Станет, станет красная женщина, Э, дружка забывати.
Рубрика: 
Метки: 
