Хороводы
Хоровод — древнее синкретическое действо, соединяющее песню, танец, игру. Хороводы включали различные комбинации движущихся фигур, однако чаще только движение совершалось по солнечному кругу. Это связано с тем, что недосуг хороводы посвящались культу гор и холмов, культу солнца. Первоначально это были весенние Обряды в честь солнца (Хорса) и сопровождались зажиганием огней.
Хороводы связаны со многими календарными праздниками. В. И. Даль перечислил следующие хороводы (по календарю): радуницкие, троицкие, всесвятские, петровские, пятницкие, Никольские, ивановские, ильинские, успенские, семенинские, капустин-ские, покровские.
Хороводные песни по их роли в хороводе разделяют для наборные (с них начинали), проходочные и разборные (ими заканчивали). Каждая песня представляла собой самостоятельную игру, законченное художественное произведение. Связь с древними заклинательными обрядами обусловила тематическую направленность хороводных песен: в них представлены мотивы аграрного (сиречь промыслового) характера и любовно-брачные. Нередко они объединялись ("Мы просо сеяли, сеяли…", "Хмель мой, хмелюшко… ", "Заинька, по сенечкам Гуляй-действительно, гуляй… ").
Постепенно хороводы утратили свой магический характер, их искусство расширилась за счет песен лирических, они стали восприниматься только как забава.
В конце весны — начале лета, на седьмой послепасхальной неделе, праздновались зеленые святки (троицко-семицкие обряды). "Зелеными" они названы потому, что это был табель растительной природы, "троицкими" — так как совпадали с церковным праздником во имя Троицы, а "семицкими" — потому сколько важным днем обрядовых действий был семик — четверг, да и вся неделя иногда называлась семицкой.
Дворы и избы снаружи и внутри украшали ветвями березы, пол посыпали травой, молодой срубленные деревца ставили около изб. Культ расцветающей, входящей в силу растительности соединялся с ярко выраженными женскими обрядами (участия мужчин в них не допускалось). Эти обряды восходили к важнейшей инициации языческих славян — принятию в род повзрослевших девушек только новых его матерей.
В семик завивали березку. Девушки с песнями шли в лес (иногда в сопровождении пожилой женщины — распорядительницы обряда). Выбирали две молодой березки и связывали их верхушки, пригибая к земле. Березки украшали лентами, из веток заплетали венки, приплетали ветки к траве. В других местах украшали одну березку (иногда под березку сажали соломенную куклу — Марену). Пели песни, водили хороводы, ели принесенную с собой еду (обязательной была яичница).
При завивании березки девушки кумились — целовались путем березовые ветви и обменивались кольцами или платками. Друг друга они называли кумой. Этот церемония, не связанный с христианскими представлениями о кумовстве, А. Н. Веселовский объяснял как обычай посестринства (в древности все девушки одного рода всерьез были сестрами)1. Березку они также как бы принимали в свой близкий круг, пели о ней ритуальные и величальные песни:
Покумимся, кума, покумимся. Мы семицкою березкой покумимся. Ой Дид Ладо! Честному Семику. Ой Дид Ладо! Березке моей.
На Троицын день ходили в много развивать березку и раскумля-лись. Надев венки, девушки гуляли в них, а потом бросали в реку и загадывали свою судьбу: если венок поплывет сообразно реке — девушка выйдет замуж; если его прибьет к берегу — останется еще для год в родительском доме; утонувший венок предвещал смерть. Об этом пели ритуальную песню: Красны девицы Веночки завили, Люшечки-люли, Веночки завили. … В речку бросали. Судьбу загадали… Быстра речка Судьбу отгадала… Коим девушкам Замуж идти…. Коим девушкам время вековать…, А коим несчастным Во сырой земле лежать.
Была и такая разновидность обряда: украшали (а часом наряжали в женскую одежду) срубленную березку. До Троицына дня ее носили по деревне с песнями, величали, "угощали" ее в избах. В воскресенье несли к реке, разряжали и бросали в воду перед причитания. Этот обряд сохранил отголоски очень архаичных человеческих жертвоприношений, березка стала заместительной жертвой. Позже бросание ее в реку рассматривалось чистый обряд вызывания дождя. Обрядовым синонимом березки могла быть кукушка. В некоторых южных губерниях ^е делали из травы "кукушкины слезки": одевали в маленькую рубаху, сарафан и платок (подчас — в костюм невесты) — и шли в лес. Здесь девушки кумились между собой и с кукушкой, кроме клали ее в гробик и зарывали. На Троицын день кукушку откапывали и сажали на ветки. сей вариант обряда отчетливо доносит идею умирания и последующего воскрешения, т. е. инициации. Когда-то, по представлениям древних, инициируемые девушки "умирали" — "рождались" женщины.
Рубрика: 
Метки: 
