Фольклор

Архив рубрики «Собирание и книга русского фольклора»

Идеи мифологической школы для протяжении всех последующих лет использовали многие направления филологии. Яркая вспышка интереса к мифу была в 50—60-х гг. XX в., когда в Западной Европе и Америке оформилась неомифологическая учение. Она основывалась на этнологических трудах конца XIX — первой половины XX в., связанных с разработкой антропологической концепции (см. ниже). Самым значительным было исследование английского ученого Д. Фрэзера — 12-томная книга "Золотая росток"1. На огромном материале Фрэзер показал мифологическую общность примитивных культур и попытался доказать, что в основе образного мышления современного цивилизованного человека лежат те же мифы. Наиболее знаменательный источник неомифологической теории — учение об архетипах швейцарского психиатра К. Юнга. Юнг выступил с идеей интуитивного постижения человеком опыта древних. жизнь этого опыта составляют общечеловеческие первообразы (архетипы). Большинство сюжетов и образов фольклора и литературы восходят к символически переосмысленным архетипам, к мотивам древнейших мифов, которые "хранятся" у каждого человека в области бессознательного.

К. Юнг исследовал проявление фольклорных и мифологических мотивов в психике. Он писал: "Бессознательное, как историческая подпочва психики, содержит в себе в концентрированной форме весь подходящий ряд отпечатков, обусловливавший с неизмеримо давних времен современную психическую структуру. …Эти отпечатки функций представляются в виде мифологических мотивов и образов, которые встречаются у всех народов, …их можно проследить без труда и в бессознательных материалах современного человека<…>

Во всех проблематических вопросах наше понимание подпадает, — реже сознательно, в большинстве же случаев невольно, — под сильнейшее влияние известных коллективных идей, образующих нашу духовную атмосферу. Эти коллективные идеи находятся в самой тесной связи с жизнепониманием или мировоззрением прошедших веков и тысячелетий. …Эти образы являются осадками, накопившимися в ход многотысячелетнего опыта приспособления и борьбы за существование". Прочитать остальную часть записи »

В России питомник сравнительной мифологии имела многих последователей. Солярно-метеорологическая концепция была разработана О. Ф. Миллером ("Илья Муромец и богатырство киевское. Сравнительно-критические наблюдения над слоевым составом народного русского эпоса". — СПб., 1869). Тщательно подобрав огромный материал, композитор попытался выделить в русском эпосе разные по древности слои, отделить исторические и бытовые элементы от мифологических. Наиболее известным представителем русской школы младших мифологов был А. Н. Афанасьев, кто вошел в историю фольклористики не только как составитель знаменитого сборника "Народные русские сомнение", но и как крупный исследователь. Комментарии к сказкам его сборника, выделенные во втором издании в отдельный, четвертый книга, легли в основу капитального труда Афанасьева "Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований, в связи с мифическими сказаниями других родственных народов" (Т. 1-3. - М., 1865—1869)1. Афанасьев выступил как воспитанник Ф. И. Буслаева, последователь братьев ГримМ и других западноевропейских ученых. Однако в мифологическую теорию он внес новое. Афанасьев привлек настолько колоссальный фактический материал, что "Поэтические воззрения…" сразу стали ярким явлением в мировой науке и перед сих пор остаются ценной справочной книгой по славянской мифологии.

Свои теоретические взгляды Афанасьев изложил в первой главе, которую назвал "Происхождение мифа, метод и имущество его изучения". Происхождение мифов объясняет история языка. Ссылаясь на диалекты и говор фольклора, Афанасьев утверждал: "В древности значение корней было осязательно"; "Большая часть названий основывалась на очень смелых метафорах". Однако со временем происходило затемнение метафор, метафорическое уподобление начинало восприниматься как настоящий факт — и рождался миф. "Стоило только забыться, затеряться первоначальной связи понятий, дабы метафорическое уподобление получило для народа все разум действительного факта и послужило поводом к созданию целого ряда баснословных сказаний… Извилистая молния является огненным змеем, быстролетные ветры наделяются крыльями, владыка летних гроз — огненными стрелами".

В вопросе о сущности мифов ученый был последователем прежде только "метеорологической" теории, согласно которой в основе большинства мифов лежит обожествление грозы, грома, молнии, ветра, туч. Афанасьев писал: "Чудесное сказки есть чудесное могучих сил природы" "Противоположность света и тьмы, тепла и холода, весенней жизни и зимнего омертвения — вот сколько особенно должно было поразить наблюдающий разум человека. Чудная, роскошная жизнь природы, громко звучащая в миллионах разнообразных голосов и стремительно развивающаяся в бесчисленных формах, обусловливается силою света и тепла, без нее совершенно замирает. Подобно другим народам, наши праотцы обоготворили небо, полагая там ее вечное царство, причинность с неба падают солнечные лучи, оттуда блистают луна и звезды и проливается плодотворящий дождь" <…> "…B весенних грозах, сопровождающих возврат солнца из дальних странствий в царство зимы, воображению древнейших народов рисовались: с одной стороны, брачное праздник природы, поливаемой семенем дождя, а с другой — ссоры и битвы враждующих богов; в громовых раскатах, потрясающих землю, слышались то клики свадебного веселья, то воинственные призывы и брань". Прочитать остальную часть записи »

Фольклор неотделим от истории. Произведения фольклора всесторонне обусловлены породившим их временем. Некоторые фольклорные жанры отражают исторические представления самого народа. союз русского фольклора, главным образом былин, с национальной историей, сохранение в фольклоре народной исторической памяти исследовала историческая школа.

Историческая школа была одной из наиболее влиятельных в фольклористике конца XIX — начала XX в. Это собственно русское научное направление, предпосылки которого обнаружились будет рано. Еще К. Ф. Калайдович в 1818 г. в предисловии к сборнику Кирши Данилова сопоставлял героев фольклорных произведений с летописными. Например, он писал: "О смерти Василия Буслаева записано в одной летописи, около 1171 годом, где он назван Посадником Васкою Буславичем…" (в сноске указана летопись "по списку Никонову"). О герое былины "Садко": "Садко жил в XII веке; летописи упоминают о построении им в 1167 году в Новгороде каменной церкви Св. Мученик Бориса и Глеба" и т. д. Сопоставляя былины и исторические песни с летописями, Калайдович отметил: "Из сих примеров следовательно, что наш стихотворец кое-который знал, но другим рассказывал по-своему".

В дальнейшем опыты исторического исследования фольклора предпринимали Н. И. Костомаров, Н. П. Дашкевич. В 1863 г. вышла книга Л. Н. Майкова "О былинах Владимирова цикла" — в то пора, когда в русской фольклористике почти безраздельно господствовала мифологическая училище, а теория заимствования еще только начинала оформляться. Позже, подобно бы в ответ на статью В. В. Стасова ("возникновение русских былин", 1868), ученые раскрыли картину связей былин с отечественной историей. Прочитать остальную часть записи »

В Западной Европе перед конца XIX в. господствовала теория заимствования. Но уже в 60-е гг. в Англии возникло новое дух — теория самозарождения сюжетов (или антропологическая теория). Ее основателями были Э. Тайлор3 и А. Ланг.4 В России эта учение не имела прямых последователей, однако она оказала воздействие на А. Н. Веселовского, А. А. Потебню, Е. В. Аничкова и некоторых других ученых. Сходные явления в мифологии и фольклоре разных народов и рас (типы, мотивы, сюжеты) эта учение объясняла общностью психических законов и закономерностей духовного творчества всего человечества. Представители этой теории обращали внимание и на близость условий быта разных народов.

Теория самозарождения сюжетов ввела в науку большое количество фактов (Д. Фрэзер); ее последователи стремились к объективности выводов. Именно они разработали учение относительный анимизме, тотемизме, магии — этими понятиями активно пользуются современные фольклористы. Теория самозарождения сюжетов прокладывала путь современным представлениям о фольклорной типологии.

Типология — это универсальная повторяемость. "В широком смысле под типологией следует, ясный, понимать закономерную, обусловленную рядом объективных факторов повторяемость в природе и обществе, кЬторая обнаруживает себя в предметах и явлениях, в свойствах и отношениях, в элементах и структурах, в процессах и состояниях’, — писал Б. Н. Путилов. Он отметил, что "целью историко-типологических изучений является не иллюстрация отдельных фактов, а установление закономерностей и обнаружение процессов"1. Типологическое сходство проявляется в фольклоре разных народов в специфическом типе культуры (устность, коллективность, традиционность, вариативность и проч.). Наряду с этим типология заявляет о себе в сходстве устно-поэтических жанров, в близком или тождественном содержании конкретных сюжетов, мотивов, образов, в аналогичных приемах фольклорного стиля. Типологически сходны формы и способы бытования произведений. Типология объясняет те поразительные факты сходств и совпадений, которые нельзя объяснить ни заимствованием, ни генетическим родством народов. Прочитать остальную часть записи »

В 50—70-х гг. XIX в. возникло другое научное направление — теория заимствования (теория миграций; учение бродячих сюжетов). Ее сторонники указали на удивительное сходство многих фольклорных произведений у народов Запада и Востока (в том числе неродственных), которое объяснили прямым тож косвенным заимствованием, распространением из одного или нескольких очагов. Представители школы заимствования поставили вопрос о культурно-исторических связях между народами, привлекли вместительный разноязычный материал. Этому способствовало исследование европейцами стран Ближнего Востока, а в России — развитие тюркологии и монголоведения.

Теория заимствования оказала преимущественно сильное влияние на изучение сказок. Ее основоположник — немецкий востоковед Т. Бенфей — в 1859 г. издал сборник индийских сказок и притч "Панчатантра" ("Пятикнижие")1. В большом предисловии Бенфей отметил близкое аналогичность сказочных сюжетов в мировом фольклоре и на примере судьбы сборника "Панчатантра" раскрыл картину культурного влияния Востока на европейский Запад. Сборник "Панчатантра" был создан в Индии в HI—IV вв. н.э., накануне нас дошли его списки не ранее V в. Эту книгу сложил брахман (мудрец) Вишнушарман для "пробуждения разума" трех сыновей царя Амарашак-ти. Он использовал сюжеты народных сказок и разделил книгу на пять разделов: "Разъединение друзей", "доход друзей", "О воронах и совах", "Утрата добытого", "Безрассудные поступки".

Первые переводы "Панчатантры" были сделаны в VI в. на персидский и сирийский языки. В VIII в. арабский поэт Абдаллах переработал персидский перевод в книгу около названием "Калила и Димна". В XII— XIII вв. многочисленные переводы "Калилы и Димны" (на испанский, Латинский, древнееврейский языки) открыли сборнику путь в Европу. Так, латинский перевод около названием "Наставление человеческой жизни" был переведен на немецкий, итальянский, французский и другие языки. Греческое переложение "Калилы и Димны" получило название "Сте-фанит и Ихнилат". С греческого были сделаны славянские переводы, которые в XII в. пришли для Русь. Прочитать остальную часть записи »