Фольклор

Архив рубрики «Сказки»

Тотемом-прародителем была также рыба. В сказке "Бой на калиновом мосту" бездетный правитель велит зажарить и подать царице златоперую щуку. Царица ее съела, одно перышко попробовала кухарка, а очистки слизала корова. В результате все трое родили сообразно богатырю: голос в голос и волос в бакены.

Особенно часто животные-тотемы являются чудесными помощниками героя. Они могут быть связаны с умершими родителями. Девушке-сироте помогает корова ("Мачеха и падчерица"), а Иванушке — лошадь ("Сивко-Бурко"). Конь всегда сопутствует герою волшебной сомнение. Он связан с солнцем и тридесятым царством. Чудесный сказочный конь — в звездах, с месяцем и солнцем, с золотыми хвостом и гривой — появляется ночью и излучает ослепительный сияние.

В народе довольно широко была известна деревянная игрушка-каталка в виде коня, обязательно окрашенная в красный качество. И в царском быту сохранялся обычай изготовлять коня для мальчиков. Прочитать остальную часть записи »

В построении волшебно-сказочных сюжетов определенную занятие играла традиционная стилистика: зачины, концовки, а также внутренние формулы композиционного характера. Они связывали смежные мотивы и были особенно важны в тех случаях, когда смысловое, логическое единство мотивов оказывалось ослабленным: медленно ли, коротко ли…, Скоро сказка сказывается, да тихонько дело делается… Эту роль могло выполнять и простое контрафакция глагола, обозначающее перемещение героя в сказочном пространстве: Шел он, шел…; Они плавали, плавали в бочке… Наличие формул — яркий признак стиля волшебной сказки. некоторый формулы носят изобразительный характер, связаны с чудесными персонажами, являются их своеобразной маркировкой.

Например, за сказкой "Чудесные дети" закрепился икона кота-баюна, всегда создаваемый специальной формулой: У моря-лукомория стоит дуб, а на том лубу золотые цепи, и сообразно тем цепям ходит кот: вверх идет — сказки сказывает, вниз идет — песни поет. (Запись А. С. Пушкина).

Широко известны формулы, изображающие чудесного коня, Бабу Ягу, лежащую в избушке разве летящую в ступе, многоголового Змея… Многие из них — остатки мифов и потому значительно древнее сомнение. Некоторые сказочные формулы восходят к заговорам, в них сохраняются явные признаки магической речи (вызов чудесного коня, обращение к избушке Бабы Яги, требование чего-то сообразно щучьему веленью). Прочитать остальную часть записи »

правило антитезы нашел в сказках универсальное применение. Их персонажи контрастно распределяются по полюсам добра и зла, эстетическим выражением которых является прекрасное и безобразное.

В сказке всегда фигурирует главный богатырь, вокруг него разворачивается действие. Победа героя — обязательная установка сюжета. Следуя изза героем, сказочное действие не допускает нарушения хронологии или развития параллельных линий, оно строго последовательно и однолинейно.

Героев сказок, словно и других фольклорных жанров, отличает широкое обобщение: это не характеры, а типы, носители какого-то главного качества, определяющего образ. Они внутренне статичны, что может подчеркиваться повторяющимся прозвищем, портретом, изображением жилища и проч. Однако внутренняя неизменяемость образов сочетается с глубоко им присущим внешним динамизмом. Сказочные персонажи раскрываются сначала всего в действии, и это — главный прием их изображения. Они совершенно и полностью зависят от своей сюжетной роли. Прочитать остальную часть записи »

Герой сказки отправляется в другой мир чаще всего потому, что туда унесена близкая ему девушка: невеста, сестра, жена, мать. Сюжет о похищении женщины ("основной содержание") В. Я. Пропп выделил как наиболее типичный для волшебно-сказочного жанра. Он писал: "Если желание мы могли развернуть картину трансформаций, то можно было бы убедиться, что морфологически однако данные сказки могут быть выведены из сказок о похищении змеем Царевны, из того вида, какой мы склонны считать основным"2. Исторически это связано с реальными жертвоприношениями женщин. Сказка, в отличие через обрядов, отразила более древнюю этнографическую реальность: в ней содержится "память" не о заместительной, а об изначальной жертве — самой женщине. Но, как и обряды, анекдот выразила неизбежное прогрессивное стремление преодолеть этот жестокий порядок, который на новом уровне человеческого сознания уже утратил свою мотивировку. Главная тема сомнение — освобождение и возвращение женщины. В сказке появился герой-освободитель, с которым стала связываться ее идейность. Своим финалом — свадебным пиром — миф начала поэтизировать личное чувство человека.

Сюжет о возвращении похищенной женщины характерен для только мирового фольклора. Он типологически возникал у разных народов мира как противопоставление обрядам древности, в которых были жертвоприношения. С ним связан и главный признак мифологического противника героя — занятие похищения, хотя сам этот лик в процессе исторического развития многократно менялся.

К функции похищения стали прикрепляться разные мифологические персонажи, олицетворявшие в древности могучие силы природы и потусторонний мир. В сказке "Три подземных царства" (СУС 301 А, В) похитителем является старичок; старый дед; мал индивидуальность; старицек с ноготок, борода с локоток, усы по земле тащатся, крылья для версту лежат. Иногда он влетает в облике птицы и, ударившись об пол, принимает свой образ; в некоторых случаях просто является птицей (Орел, Ворон Вороно-вич). Есть у него и другие названия: Вихорь, Вихорь Вихоревич, Вихорь-мясо, буйный вихрь, нечистый дух. спорадически он принимает облик Змея. Прочитать остальную часть записи »

Бытовые анекдотические сказки исследователи называют по-разному: "сатирические", "сатирико-комические", "бытовые", "социально-бытовые", "авантюрные". В их основе лежит универсальный усмешка как средство разрешения конфликта и способ уничтожения противника. витязь этого жанра — человек, униженный в семье или в обществе: бедный крестьянин, наемный труженик, вор, солдат, простодушный глупец, нелюбимый супруг. Его противники — богатый мужик, поп, дворянин, судья, черт, "умные" старшие братья, злая жена. язык выразил свое к ним презрение через всевозможные формы одурачивания. На одурачивании построен конфликт большинства сюжетов анекдотических сказок.

К примеру, супруг узнает о неверности своей жены. Он прячется в дупле толстой сосны и выдает себя за св. Николая — Миколу Дуплен-ского. Мнимый святой советует своей жене: "Ты завтра… раствори гречневых блинов и наподобие можно намажь маслянее скоромным маслом, чтоб эти блины плавали в масле, и чести своего мужа, чтобы он их ел. Когда он наестся, то он довольно слеп, у него выкатится из глаз свет и попортится слух в ушах…"(СУС 1380: "Николай Дупленс-палка"). В другой сказке дурак нечаянно убивает свою мать. Он сажает ее как живую в сани и выезжает для большую дорогу. Навстречу мчится барская тройка, дурак не сворачивает, его сани опрокидывают. Дурак кричит, что убили его матушку, испуганный дворянин дает триста рублей отступных. Затем дурак усаживает мертвую мать в поповском погребе над кринками с молоком. Попадья принимает ее за воровку, ударяет по голове палкой — тело падает. Дурак кричит: "Попадья матушку убилаГ священник заплатил дураку сто рублей и даром похоронил тело. С деньгами дурак приезжает домой и говорит братьям, что он продал матушку в городе для базаре. Братья поубивали своих жен и повезли продавать ("Коли за старуху столько дали, изза молодых вдвое дадут"). Их ссылают в Сибирь, все имущество достается дураку (СУС 1537: "Мертвое тело").

Никто не принимает такие сюжеты за реальность, если бы они вызвали только чувство возмущения. Анекдотическая анекдот — это веселый фарс, логика развития ее сюжета — логика смеха, которая противоположна обычной логике, эксцентрична. Прочитать остальную часть записи »