Взаимодействие былин с другими фольклорными жанрами
Как песенный жанр былины взаимодействовали с другими эпическими песнями. Сюжет былины "Дунай" (с трагическим концом) сказитель Т. Иевлев закончил стихами, сходными с балладными.
Умерли Дунай и Настасья, превратились в реки. А кроме: Тут-то они в местечко стекалися, Тут выростало два деревца кипарисныих. Два деревца купно сплеталися, Тут на листах было подписано: "Таково дело случалосе. Молодым людям для удивление, А старым людям на утешенъицо".
Былина "Садко" на Дону трансформировалась в горний стих о кающемся грешнике. Стараясь спастись от гибели в морской пучине, Садко кается в трех грехах великих: не почитал свово отца-матерю; с своей кумой родной жил; надругался над родом-племенем. Испытывала былина и действие лирических жанров. В подходящей сюжетной ситуации в ее текст могло быть введено причитание. В былине "Михаила Казаринов" перед татарами-наездниками ходит красна девица, Русская женщина-полоняночка. Молода Марфа Петровична, Во слезах не может слово молвити, Добре жалобна причитаючи: "О злочастная моя буйна голова, Горе-горькая моя русая волос! А вечер тебе матушка расчесовала, Расчесала, матушка, заплетала, Я сама, девица, знаю-ведаю: Расплетать будет моя русая волос Трем татарам-наездником".
С поэтикой лирических песен былину сближает часто в ней применяемый прием психологического параллелизма. На этом художественном приеме построен зачин былины "Василий Буслаев просить ездил":
Под славным великим Новым-городом, По славному озеру по Ильменю Плавает-поплавает сер селезень, наподобие бы ярой гоголь поныривает, А плавает-поплавает червлен корабль Как желание молода Василья Буславьевича…
Особенно распространена форма многочленного отрицательного параллелизма. Например:
также не бел кречетушко выпархивал. Не бел горносталюшко проскакивал, Не ясен соколик тут пролётывал, Проезжал удалой доброй молодец, Молодой боярской Дюк Степанович.
А не темные ли темени затемнели, А не черныя тогда облаци попадали, А летит ко Добрынюшки люта змея…
Нередок в былинах композиционный прием ступенчатого сужения образов. Приведем начало былины "Рахта Рагнозерский": Как во той ли губернии во Олонецкой, А и во часть уезде во Пудожском, В глухой деревне в Рагнозере, Во той ли семье у Прокина Как родился удалый добрый храбрец. Ъ былине "Алеша Попович": Князи кладут по сту рублев, Бояра — по пятидесят, Крестьяна — по пяти рублев. Во многих былинах самсон прежде, чем выстрелить из лука, заговаривает свою стрелу (обычно воспроизводится текст заговора). А в былине "Добрыня и Маринка", сверх того, подробно изображается колдовство: А берет-то ли Маринка булатний нож. Она резала следочики Добрынюшкины, Сама здоровый приговор да приговаривала: — Как я режу эти едва дики Добрынюшкины, Так бы резало Добрыни ретиво сердце сообразно мне ли по Маринке по Игнатьевной. Она скоро затопляла печь кирпичную. подобно метала эти следики Добрынюшкины, Сама крепкий приговор да приговаривала: — подобно горят-то эти следики Добрынюшкины, Так горело бы Добрыни ретиво сердце сообразно мне ли по Маринке по Игнатьевны. Не мог-то бы Добрынюшка ни квартировать, ни быть, Ни дни бы не дневать, ни часу желание часовать.
Можно отметить использование пословиц в былинах: Здравствуй женимши, да не с кем спать!; человек в лес по дрова, а наложница замуж пошла!; Всякий молодец на веку женится, А не всякому женитьба удавается!; якобы ведь с утра солнышко не дпекло, Под вечер солнышко не огреё. На приезде молодца ты не учоствовал, А днесь на поезде не участвовать.; Не хвались, Алёша Поповичев, От двора ли идучи, Похвались, Алёша Поповичев, Ко двору приезжаючи; Да другой от беды дак откупается, А Чурило на беду и нарывается; Всяк кладет заповедь, также не всяк исполняет. (Эту пословицу сказитель проговорил, а не спел).
Особенно значительна близость былин к волшебным сказкам богатырского содержания. По-видимому, они имели безраздельный мифологический источник: богатырскую сказку-песню, генетически связанную с древнеславянскими мужскими обрядами посвящения (инициациями). Чудесный конь, которому беспричинно много внимания уделяют и былина, и волшебная сказка, непременно связан с древнейшими обрядами и верованиями евразийцев. "Ригведа" — книга гимнов древних ариев, восходящая к середине 2 тысячелетия до н. э. Она позволяет составить представление о книга, что еще тогда лошадь служил символом нескольких богов и был наделен солнечной природой. Жертвоприношение коня совершалось в честь царей. В древнем гимне, посвященном восхвалению жертвенного коня, пели: Его, подаренного Ямой, запряг Трита. Индра впервые сел на него верхом. Гандхарва схватил его поводья. Из солнца вытесали вы коня, о боги1. В изображении коня былина коекогда заимствовала сказочные формулы. У Тугарина: У коня-ma ведь из ноздрей да искры сыплются. Еще из роту ведь у коня дак пламя пышет тут.
…лошадь под ним как лютой зверь, Из хайлиша пламень пышет, Из ушей суета столбом стоит.
В былине "Илья Муромец и Калин-царь", записанной от Т. Г. Рябинина, появился другой неестественный элемент, связанный с конем: Его добрый конь да богатырский Испровещился языком человеческим <…> лошадь предупреждает богатыря о том, что у собаки царя Калина Сделаны-то трои ведь подкопы да сложный Да во славноем раз-дольице чистом поли. Встречаются и другие сказочные вкрапления. Например, в былине о богатыре Потыке (запись XVIII в.) чудесная невеста предстает белой лебедушкой: Она помощью перо была вся золота, А головушка у ней увивана красным золотом И скатным земчугом усажена. В период продуктивного функционирования былина могла выучить целые сказочные сюжеты.
Еще В. Ф. Миллер обратил внимание на неестественный характер былины о Садко, побывавшем в подводном царстве. Миллер писал: "Связь морского царя с музыкой, совершенно отделяющая его через водяных, о музыкальных симпатиях которых ничего не известно, тесно’ сближает его с финским Ahti и служит — для нас по крайней мере — достаточным доказательством вторжения его в русскую былину из финских сказаний"1. содержание, известный в эстонском и финском фольклоре, перешел к новгородцам. Но поскольку у русских одной из самых популярных была собственная сказка о морском царе, то заимствованная разновидность сюжета приняла форму былины.
Рубрика: 
Метки: 
