Рябин
Трофим Григорьевич Рябинин (1791-1885) был родоначальником целого поколения сказителей. Из его детей лучше всех выучился петь младший сын Иван — впоследствии данный сказитель (он выступал в аудиториях Петрозаводска, Петербурга, Москвы и других городов, выезжал за границу). От Ивана Трофимовича Рябинина перенял былины его пасынок Иван Герасимович Рябинин-Андреев. От Ивана Герасимовича былины выучил его дитя Петр Иванович Рябинин-Андреев, а также внук Ивана Трофимовича — Петр Васильевич Рябинин и внук Трофима Григорьевича — Кирик Гаврилович Рябинин. От отцов переняли былины сказители Андрей Сорокин и Абрам Евтихиев. благодетель последнего был великим сказителем.
Наличие семейной традиции в XIX в. было зафиксировано и в Сибири. В окрестностях Барнаула краевед С. И. Гуляев встретил крестьянина Леонтия Гавриловича Тупицына, исполнявшего значительное количество былин2. Он унаследовал свой репертуар через отца, который в свою очередь перенял его от деда. Прадед Леонтия Гавриловича был выходцем "откуда-то из России". Следовательно, в семье Тупицыных былины хранились в ход четырех поколений, переходя от отца к сыну. У Леонтия Гавриловича было семь сыновей, но ни один из них не перенял через отца былин, и традиция прекратилась.
Былины исполняли также женщины. Известная в XX в. сказительница Марфа Семеновна Крюкова (1876—1954) переняла былины от своей матери Аграфены Матвеевны Крюковой. На Севере существовали целые школы сказителей. Впервые на них обратил забота А. Ф. Гильфердинг. "Между Кижами и Толвуей, — писал он, — нет ни природной, ни административной границ, а манера у певцов былин в книга и в другом крае совершенно особенная. <…> Потому думаю, что можно около-онежских рапсодов разделить на две, так сказать, школы — киж-скую и толвуй-повенецкую…" Это приговор Гильфердинг подтвердил свидетельством самих крестьян.
В деревне Горки Пудожгорского погоста стоят рядом, бок о бок, избы двух замечательных сказителей: Абрама Евтихиева (Бутылки) и Петра Калинина. Калинин спел былину о Добрыне не беспричинно, как пел Абрам Евтихиев, что и отметили слушатели: "Как странно, два такие близкие соседа, а сказывают былины окончательно разно!" Абрам Евтихиев тотчас объяснил, чем это вызвано. "Петр Лукич, — говорил он, — понял былины от своего отца, а я от своего; священник же мой не тутошний, он родом из Киж, с Космозера, и переселился со мною на Пудожскую гору, когда мне уже было лет 20; оттого я и пою былины словно кижане, а не как здешние". Дальше Гильфердинг объяснил, в чем состоит различие двух названных школ. В дальнейшем о школах сказителей упоминали многие авторы, обстоятельно же их рассмотрел В. И. Чичеров1. Чичеров выделил и охарактеризовал три школы сказителей Заонежья (главы: "Елустафьевско-рябининская рассадник", "Школа Конона с Зяблых Нив", "Сказители Толвуя и Повенца и космозерская традиция былин").
Собирательница и исследовательница былин Севера А. М. Астахова разделила сказителей на три типа. К первому она отнесла тех, которые перенимали тексты совершенно как (или почти точно) и в таком виде их исполняли. Ко второму типу были отнесены сказители, которые усваивали только общую схему сюжета, отбирали типические места и вырабатывали собственный постоянный текст, который старательно сохраняли, варьируя чуть детали. Третий тип — импровизаторы. Запомнив сюжетную схему, они не вырабатывали, не создавали постоянного текста, а каждый раз изменяли его, пользуясь всем арсеналом сюжетов, мотивов, образов, формул, которыми владели. Эти три типа сказителей Астахова определила через анализа творчества большого количества народных певцов, живших в XIX — 30-х гг. XX в. В первом типе она выделила Ивана Трофимовича Рябинина, во втором — Трофима Григорьевича Рябинина, в третьем — Василия Петровича Щеголенка.
Рубрика: 
Метки: 
