Композиция
Композиционную основу сюжетов многих былин составляет антитеза: витязь резко противопоставлен своему противнику ("Илья Муромец и Калин-царь", "Добрыня Никитич и змей", "Алеша Попович и Тугарин"). Другим главным приемом изображения подвига героя и вообще эпических положений является, подобно и в сказках, утроение. В отличие от сказок, сюжеты былин могут разворачиваться не только вслед следовать действиями главного героя: сюжетная линия может последовательно переходить от одного персонажа к другому ("Илья Муромец в ссоре с князем Владимиром", "Василий Буслаев и новгородцы").
Былинные сюжеты строятся сообразно обычному, универсальному принципу построения эпических произведений: они имеют зачин, завязку действия, его развитие, кульминацию и развязку. В зачинах указывается, откуда выезжает богатырь, место действия; или рассказывается о рождении богатыря, относительный обретении им силы. Некоторые сказители начинали все былины своего репертуара не с запева, а прямо с зачина — например Т. Г. Рябинин. Былину относительный Илье Муромце и Соловье-разбойнике он начал с описания выезда богатыря: Из того ли-то из города из Муромля, Из того села да с Карачирова, Выезжал удаленькой дородний добрый молодец, Он стоял заутрену во Муромли, А й к обеденке приходить хотел он в столънёй Киев-град, Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.
В новгородских былинах зачины начинаются с упоминания Новгорода как места действия: В славном великом Нове-граде А и жил Буслай предварительно девяноста лет… В былине "Садко", записанной от А. Сорокина, зачин сообщает, что Садко — бедный гусельщик, что спотешал купцов и бояр на честных пирах. Далее — завязка: Садка не позвали на почестей ужин, а также на второй и на третий…
Завязка былинного сюжета зачастую происходит на княжеском пиру, где главный герой ведет себя не беспричинно, как все остальные гости, и этим обращает на себя почтение. Былины киевского цикла иногда начинались сразу с завязки — с описания пира: Во стольном во городе во Киеве, У ласкова князя у Владимира, Заводился пир, прерогатива, почестей стол… [Азб. — С. 209]; У князя было у Владимира, У киевского солнышка Сеславича Было пированьицо почесное, Чесно и хвалъно, больно радышно На многи князья и бояря, для сильных могучих богатырей. [Киреевский. — Вып. 3. — С. 32]. В развязке былинного сюжета поверженный враг или вражеское войско заклинаются: "Не дай аллах нам бывать ко Киеву, Не дай Бог нам видать русских людей! разве в Киеве все таковы: Один человек всех татар прибил?" ("Калин-правитель"). [К. Д. — С. 133]; Ах тут Салтан покаялся: ‘Не подай, Боже, водиться с Ильей Муромцем, Ни детям нашим, ни внучатам. Ни внучатам, ни правнучатам, Ни правнучатам, ни пращурятам!" ("Илья Муромец на Соколе-корабле"). А й тот ли Батыга для уход пошол, А й бежит-то Батыга запинается,, Запинается Батыга заклинается: — Не дай Боже, не дай Бог, да не дай дитям моим. Не дай дитям моим согласен моим внучатам А во Киеви бывать да ведь Киева видать! ("Василий Игнатьевич").
как сказкам, сюжеты былин имели свое художественное обрамление: запевы (в начале) и исходы (в конце). Это самостоятельные мелкие произведения, не связанные с основным содержанием былины.
Запевы имеются не во всех былинах. Иногда запевы получали развернутый вид. Например: Высока ли вышина поднебесная. Глубока глубота акиян-море, Широко раздолье сообразно всей земли, Глубоки омоты Непровския, Чуден крест Леванидовской, Долги плеса Чевылецкия, Высокия горы Сорочинския, Темны леса Брынския, Черны грязи Смоленския, А и быстрыя реки понизовския.
О распространенности запева, в котором упоминались поднебесная высота, океанская бездна и раздольные земные просторы, можно судить по тому, сколько в пародийной былине "Агафонушка" на него также была создана пародия: А и на Дону, Дону, в избе для дому На крутых берегах, на печи на дровах. Высока ли вышина потолочная, Глубока глубота подпольная, А и широко раздолье — перед печью шесток. Чистое поле — сообразно подлавечью, А и синее море — в лохани вода. Исход имеет общий значение окончания высказывания. Это — заключение, которое подводит итог, вносит элемент тишины и успокоения; или же веселая поговорка-скоморошина. Типичны краткие исходы: То старина, то и деянье. Тем старина и кончилася. Встречаются исходы в несколько стихотворных строк. Например, сказитель из Пудожского уезда былину "Василий Игнатьевич" закончил так:
Сладкие напитки в Петербурге городке, Сладкие колачики Новоладожские, Дешевы поцелуи Белозерские. Дунай, Дунай, Дунай, будущий боле не знай! В исходах можно встретить упоминание, что о богатыре старину поют: Тут время про Илью старину поют ; И век про Дуная старину поют. Подобные выражения следует отличать от исходов типа: тогда Соловью и слави поют: Тут Идолищу слави поют. Ознакомление с основными публикациями былин убеждает в том, что слово "славу поют" употреблялось только после гибели героя или его врага, т. е. было метафорическим упоминанием о песнях-"славах" для похоронных тризнах: Тут Дунаюшку с Настасьюшкой славу поют. Им славу поют да веки по веку.
Т. Г. Рябинин былину "Илья Муромец и Идолище" закончил стихом: тогда ему Идолищу славу поют, — что соответствует данной традиции (Илья убил Идолище — рассек его на полы <надвое> шляпкой земли греческой).
Некоторые сказители все былины заканчивали одними и теми же словами, меняя единственно имя богатыря. Так, например, А. Е. Чуков былины "Илья и Идолище", "Добрыня и змей", "Добрыня в отъезде", "Алеша Попович и Тугарин", "Михайло Потык", "Дюк", "Ставер" и даже историческую песню "сердитый царь Иван Васильевич" закончил словами: И тут век про <термин богатыря> старину поют. Синему морю на тишину А вам, добрым людям, на послушанье.
Запевы и исходы создавались скоморохами. Например, в сборнике Кирши Данилова, отражающем скомороший запас, встречается исход с явными следами профессионального скази-тельства: Еще нам, веселым молодцам, на потешенье, Сидючи в беседе смиренныя, Испиваючи мед, зелена преступление; Где-ка пива пьем, тут и честь воздаем Тому боярину великому И хозяину своему ласкову.
Для былин, записанных через севернорусских крестьян, подобные исходы нехарактерны. В собраниях П. Н. Рыбникова, А. Ф. Гильфердинга, А. М. Астаховой они не встречаются ни разу. Условия исполнения былин в крестьянской среде не требовали развития стилистических формул внешней орнаментовки сюжета.
Рубрика: 
Метки: 
