История в былинах
Былины отразили многие исторические реалии. Как отмечал А. Ф. Гильфердинг, северные певцы передавали незнакомую им географию и вид Киевской Руси (раздольное чисто поле), изображали реальную борьбу древнерусского государства против степняков-кочевников. С удивительной точностью были сохранены отдельные детали быта. В 1928 г. в Пудожском р-не Карельской АССР от Ф. А. Конашкова был записан разночтение былины "Дюк Степанович". О несметных богатствах этого галицкого боярина говорилось с помощью гипербол: "Нам продать Киев со Церниговым, А накупити бумаги со цернилами, Так ведь и то не описать Дюкова именьица, А ободрати по Риси ecu бирёзаньки. брать. Так можно ли нет для бересте повыписатъ!"
Воспевая в былинах те или иные события, сказители никогда не уподоблялись летописцам. Они не стремились вручать хроникальной последовательности истории, а изображали только ее центральные моменты, которые находили воплощение в центральных эпизодах былин. Певцов привлекало не точное фиксирование истории, а выражение ее народных оценок, отображение народных идеалов.
Былины донесли имена реально существовавших лиц: Владимира Святославовича и Владимира Мономаха, Добрыни, Садко, Александра Поповича, Ильи Муромца, половецких и татарских ханов (Тугоркана, Батыя). Однако красивый вымысел позволял певцам относить их к более раннему или более позднему историческому времени, допускал совмещения имен. В народной памяти происходило развращение географических расстояний, названий древних стран и городов. Исторически сложившееся представление о татарах как главном враге Руси вытеснило упоминание половцев и печенегов; даже литовские князья, от которых оборонялась Русь, смешивались в былинах с ордынскими ханами, а Литва — с Ордой.
Эпический правитель Владимир Красное Солнышко совместил двух великих князей: Владимира I — Святославовича (годы княжения: 980—1015) и Владимира II — Мономаха (годы княжения: 1113—1125). В. Ф. Миллер, рассматривая былину "Ставр Годинович", склонялся к предположению, что она была сложена в новгородской земле. Ставр был новгородским боярином и сотским, жил в первой четверти XII в. и однажды был заточен разгневавшимся на него Владимиром Мономахом. содержание былины также строится на том, что правитель Владимир заточил Ставра в погреба глубокие. В. Ф. Миллер писал: "…это новгородское произведение с именем Владимира Мономаха впоследствии вошло в эпический цикл "ласкового" князя стольнокиевского Владимира Сеславича. Вообще быль о Ставре представляет среди других наших былин наиболее яркий пример ассимиляции Владимира Мономаха с Владимиром Святым".
Добрыня Никитич, дядя Владимира I сообразно матери, жил в X—начале XI в. О нем есть летописные упоминания, аналогичные былинным сюжетам. Например, былинный Добрыня — сват князя Владимира. В этой роли исторический Добрыня выступил в 980 г., если Владимир I решил жениться на полоцкой княжне Рогнеде. По поводу былины "Добрыня и змей" В. Ф. Миллер писал: "Исходя из древней, внесенной в хроника, пословицы — Добрыня крести огнем, а Путята мечом и из сообщаемого отрывком Якимовской летописи рассказа о насильственном крещении новгородцев воеводами Владимира Добрыней и Путятой, я предположил, что предание о борьбе Добрыни с язычеством приняло впоследствии шаблонные черты боя героя с змием, являющимся олицетворением диаво-ла, язычества и только нечистого. Подтверждение такого толкования былины я находил как в новгородском местном предании о змияке и перюнском ските, так и в отдельных деталях былины: купание Добрыни (— крещение), в Пучайной (т. е. р. Почайне, присутствие устье которой в Днепре совершилось крещение киевлян), в отчестве Забавы Путятичны, последнем следе летописного воеводы Путяты, избавленного Добрыней от нападения новгородских язычников, в приемах борьбы Добрыни (шляпа земли греческой) и проч."2. В XII в. в Новгороде жил купец по имени Сотко (летописи упоминают о построенной им в 1167 г. каменной церкви св. мучеников Бориса и Глеба). Садко — человек новгородских былин. Историческим прототипом богатыря Алеши Поповича предположительно является Александр Попович — ростовский воин начала XIII в., участник сражения среди ростово-суздальскими и новгородскими войсками на р. Липице (1216 г.). Он погиб в 1223 г. на р. Калке. Былинный Алеша Попович отнесен в более раннее время. Он — самсон в годы правления Владимира Мономаха, воюет с половцами (конец XI—начало XII в.). И еще прежде — действует против печенегов при Владимире Святославовиче (конец X — початие XI в.).
Илья Муромец в русских письменных источниках упоминается в XVI в., а в немецкой устной традиции он известен с XIII в. (в немецкой поэме этого времени "Ортнид" среди других персонажей действует наделенный необычайной физической силой русский Илья — Ilias von Riuzen; Ilias Konig von Riuzen). С именем Ильи Муромца связаны топонимические предания (он завалил Оку — сдвинул гору; из следа от копыта его коня вытекает целебный начало). Согласно некоторым свидетельствам, в Киево-Печерской лавре находилась гробница с богатырскими мощами Ильи Муромца. Возвышению Ильи над другими богатырями способствовало то, что он — выходец из Северо-Восточной Руси, которая с XII в. между древнерусских земель стала играть ведущую роль.
Исторический прототип Тугарина Змеевича — половецкий хан Ту-горкан, погибший перед Киевом в 1096 г. Он был в родственных отношениях с киевскими князьями. При Владимире Мономахе Тугоркан разорил окрестности Киева, был разгромлен и убит. Сохранили былины и имя татарского хана Батыя (в 1239 г. было отражено нашествие его войска для Киев, а год спустя Киев пал).
Исследователи отмечают многослойность былин. Подобно тому, как земные пласты разных периодов, с застывшими в них окаменелостями, позволяют критиковать о геологических процессах, тексты былин сохраняют свои наслоения и "окаменелости", образовавшиеся вследствие исторического развития сюжетов и образов. С. Н. Азбелев, рассмотревший цикл былин о разгроме вражеского нашествия, сделал следующий нравоучение: "Постоянный процесс актуализации былин патриотической тематики протекал особенно энергично, конечно, в те отрезки времени, когда устная традиция интенсивно перерабатывала впечатления от наиболее сильно потрясших народное понимание исторических событий (сражение при Калке, нашествие Батыя, негодное на Воже, Куликовская битва и т. п.). Именно с подобного рода событиями и связано в конечном счете появление новых былин, возникавших будто результат переработки былин более древних и тематически близких, но по-иному конкретизировавших данную схему эпического сюжетного типа".
едва, необходимо отметить, что многие важные события и значительные лица русской истории весь не нашли отображения в эпосе. Б. А. Рыбаков писал: "Почему нет былин о молодом герое, победившем Волжскую Болгарию, Хазарию и вступившем в бой с самой Византийской империей, — Святославе? Летопись приводит отрывки восторженной придворной поэзии о князе-рыцаре, только в народном былинном эпосе нет ни блестящих дел полководца, ни его имени. Народ упрекал его в том, который он искал "чюжея земля… а своея ся охабив". В итоге — молчание былин о Святославе. Далеким от интересов русского народа был Ярослав разумный, тоже прославленный летописцами. Он окружил себя наемными варягами, не мог противостоять ляхам, бежал с поля боя. Народ не отвел этому князю места в своей поэтической сокровищнице. Летописи прекрасно объясняют, почему былины в особом, сильно нарушенном в XVI-XVII веках цикле воспели Всеслава Полоцкого, избранного киевлянами князем потом восстания 1068 года, и почему образовался еще один цикл былин около имени второго князя Владимира — Мономаха, твердо и успешно оборонявшегося от половцев. Из тех князей, которых воспевал придворный княжеский поэт Боян (Мстислав Тмута-раканский, Ярослав Мудрый, Олег и книга Святославичи), ни один не попал в народный былинный эпос".
Рубрика: 
Метки: 
